Там никогда не было мужчины? Никогда не попадалось никаких мужских вещей? Еще одна зубная щетка, лезвие для бритья, носки, которые не могли принадлежать Камилле… что-нибудь. Ведь обычно каждый человек оставляет какой-то след.
Моник задумалась, но затем покачала головой.
– Я ничего не заметила. Во всяком случае, явно. Но вы должны учитывать, каким человеком была Камилла: сдержанной, вплоть до полнейшей скрытности, – и это касалось всего, что происходило в ее жизни. Она никогда не хотела, чтобы кто-то узнал, что с ней творится или что ее в данный момент беспокоит.
Кроме того, она ведь сама вам говорила, что ее мучила вина перед умершим мужем. Я думаю, ей было бы очень неприятно, если б я, например, заметила, что у нее возникли новые отношения с мужчиной. Я бы посчитала это нормальным и нисколько не предосудительным, но она наверняка думала, что на нее будут косо смотреть.
– Тогда мне остается только одна надежда – что Изабель что-то знает, – предположила Жанна, но это прозвучало совсем не обнадеживающе.
– Я попытаюсь застать ее завтра. Но боюсь, что Камилла и от нее держала все в тайне, как и от вас.
– Я, кстати, тоже так думаю. Изабель – невозможная болтушка. Если б Камилла что-то ей рассказала, то наверняка и я бы об этом узнала – а также еще дюжина других людей. Изабель никогда не умела хранить тайны.
– Значит, мне придется ни с чем вернуться обратно в Париж. И весь остаток жизни мучиться вопросом, виновата ли я в смерти молодой женщины и ее ребенка.
Моник было жаль эту женщину. Она выглядела очень бледной и озабоченной. И ведь она просто оказалась в какой-то момент своей жизни чуточку излишне любопытной.
– А почему вы не позвоните ему? – вдруг спросила Лафонд.
Жанна, которая до этого сидела съежившись, выпрямилась и, сморщив лоб, спросила:
– Кому?
– Да этому незнакомцу. Любовнику мадам Раймонд – или кем он там был… У вас же есть номер его мобильника.
– Но я же не могу просто так вдруг взять и позвонить!
– Почему нет? Во всяком случае, этот номер – единственная отправная точка.
– Может быть, мне лучше пойти в полицию с этим номером…
– Это наверняка лучше всего.
– Но тогда мне придется сказать там, что я…
– Что вы кое-что вынюхивали в доме Камиллы? Жанна, за это вас никто не осудит; да это, в принципе, никого и не интересует. В полиции будут даже рады, что вы сделаете такое важное сообщение.
Верзини наконец сделала глоток из своего стакана.
– Мне это очень неприятно.
