Когда он думал о другой, у него лишь начинала болеть голова, а этого он не хотел. Это были злые картины, которые сами собой всплывали в его подсознании.
«Я не обязан смотреть эти картины, если не хочу!»
Кристофер размышлял, что жить они, конечно, будут в его доме. После всего, что Лаура рассказала ему о финансовом убожестве Петера, он мог предположить, что ей придется продать свой дом в квартале Колетт, но это не представляло собой никакой проблемы, ведь у него было достаточно места для них для всех. В его доме была прекрасная детская для Софи – и еще вторая, если Господь исполнит его заветное желание и подарит ему еще и собственного ребенка.
Кристофер снова наморщил лоб – ему вспомнилась эта паразитка в его подвале. Когда же он запер ее там? Вчера, позавчера? У нее нет ничего ни поесть, ни попить, она ведь скоро… стоп!
Хейманн выпрямился на своем стуле. Черт побери, он совсем забыл об этих банках в подвале! Фрукты – персики, алыча, вишня… Достаточно, чтобы продержаться. Плюс маринованные огурцы, на случай, если совсем уж припрет… Они, конечно, не очень питательные, но если она нашла банки со всем этим – а так оно, вероятно, и есть, – то имела шансы продлить себе жизнь.
А это могло стать для него проблемой, потому что в скором времени – в самом скором – он собирался показать Лауре ее новое жилье, и она наверняка захочет заглянуть в подвал…
Хейманн поспешно встал, сунул под свою тарелку несколько купюр и быстрыми шагами покинул рыночную площадь.
8– Не то чтобы я всерьез мог принять что-то из твоих бредней, – сказал Стефан, – но я начинаю подумывать, что ты не оставишь меня в покое.
И, честно говоря, я не могу уже больше слышать об этом. Не говоря о том, что ты все больше и больше опускаешься, и я не могу даже надеяться на то, что домашние дела будут теперь делаться хотя бы кое-как.
Он стоял на кухне напротив Паулины, озлобленный, раздраженный и нетерпеливый. Четверть часа назад Стефан вернулся из банка, чтобы, как обычно, пообедать с супругой.
Во всяком случае, так они делали в те дни, когда она, как сегодня, в обеденное время была свободна. В другие дни Стефан обедал в Ле-Лек в кафе «Две сестры», и теперь он уже жалел, что не пошел туда и сегодня.
Потому что, когда он вошел в свой дом, его ждал не вкусный запах еды и красиво накрытый стол, а ревущая жена, которая сидела посреди кухни, скорчившись на табуретке, и еще даже пальцем не пошевелила, чтобы что-нибудь приготовить.
