Для криков милосердия.
— Ваши родители могут быть в правлении, Алистер, но это не делает вас неприкасаемым. Мы все подчиняемся кому-то. — Он говорит тихо, около моего уха.
Неторопливо поднимаю глаза, делаю глубокий вдох, чувствую, как мои ноздри раздуваются от проходящего через них агрессивного воздуха.
— Убери от меня руку. — Я хрюкаю, внезапно теряя в голове все оправдания, почему я не ударяю кулаком по каждой кости на его лице. Мой контроль ускользает все дальше и дальше.
— Вы собираетесь ударить учителя, мистер Колдуэлл? Это основание для исключения, независимо от вашей фамилии.
Что не так с этой семьей и испытанием моего чертового терпения? Сначала его племянница, которая различит задницу с головой, когда я закончу с ней, а затем этот чертов инструмент. Они оба, посторонние в этом месте, в том, как это работает.
Думая, что они выше бесконечной родословной.
Красные точки начинают затуманивать мое зрение, зверь, которого я не удосужился запереть, рычит в моей груди, готовый проглотить намеченную цель.
"
"Протягиваю руку, чтобы обхватить его запястье, я сжимаю его слишком крепко, чтобы чувствовать себя комфортно.
— В том, что я могу сделать, не так много ограничено, профессор Рид. — Мой язык выплевывает его имя, как тухлое мясо. На долю секунды фейерверк беспокойства вспыхивает в центре его зрачка, прежде чем погаснуть.
Я отпускаю его запястье, для верности немного отталкиваю плечом и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, выражение его лица побуждает меня сказать все, что он может использовать, чтобы навлечь на себя неприятности: — Вы должны быть осторожны, профессор Рид.
Люди пропадают без вести и все такое.
Было безответственно говорить при людях, но я подумал, что это немного лучше, чем убить его голыми руками в этом классе. Распахнув дверь, я иду по коридору, радуясь, что он пуст и некому оттолкнуться, пока я иду к парковке.
Я сомневался, что успею вернуться домой до того, как мой кулак во что-то или в кого-то врежется. Желание позвонить Руку и сказать ему, чтобы он встретил меня в доме для спарринга, было заманчивым.
В том, как мы с Тэтчер ссорились, Рук и я, казалось, ссорились.
Иногда ему нужно было бить, и мне нужно было бить.
Я думаю, было что-то в том, чтобы контролировать того, кто его ударил, что отличало его. Все, что я знаю, это то, что иногда он нуждался в этом, ему нужна была боль, и я мог дать ему ее.
И мы бы сделали все друг для друга. Независимо от пользы. Даже если это означало выбить дерьмо друг из друга.
