— За то, что заставил тебя кончить? Не надо благодарностей, — я даже не пытаюсь скрыть улыбку с лица, когда она начинает краснеть. Ее круглые щеки покраснели и покраснели.
— Я не это имел в виду, и ты это знаешь. Она шипит: — Я благодарю тебя за Аду.
Я вздыхаю, выходя в холл, закрывая за собой дверь и упираясь в нее спиной. Мои руки скрещены передо мной. После того, как мы сбежали из офиса Грега, я имел честь объяснить ей, что перед тем, как мы трахались в туалете, я написал Руку, чтобы он сделал что-нибудь, чтобы мы могли выбраться оттуда.
Я не знал, что он сожжет дерево во дворе, но это сработало. Бедняжка Лира стала соучастницей поджога, потому что пыталась вырвать спичку из рук Рука только для того, чтобы выбить пламя из газа, от которого она загорелась. Это также было причиной того, что я чувствовал себя так уверенно, выдавая нашу позицию, пока я был похоронен внутри нее. Я не мог придумать лучшего времени, но даже если бы нас поймали, я не волновался.
Грег Уэст был мертв в моей книге, что он собирался сделать со мной или с Брайаром, если он был на глубине шести футов?
— Не делай из этого большого дела.
— Но это… знаешь, что, — она поднимает руки вверх, как будто останавливая себя от разговора, роясь в кармане, — это не имеет значения. Я просто хотела вернуть это, своего рода перемирие, — свет ловит мое кольцо в ее ладони, когда она протягивает его мне, чтобы я взял.
Я, черт возьми, знал, что она у нее есть.
После офиса, после секса, после последствий. Мучения ее дохлой крысы не были необходимы.
У меня было достаточно на нее, что если бы она захотела поговорить, я бы ее погубил. Так что не было большой проблемой, что я вернул тупого грызуна.
Я должен был убить его с самого начала, это было бы проще, чем покупать припасы и еду для этой чертовой твари. Чертова штука, которая укусила меня в первые три дня, когда она была у меня в комнате в общежитии.
Пока Тэтчер был на уроке, у меня был настоящий спор с белой крысой о том, как ей лучше собраться, иначе я позволю моему соседу по комнате содрать с нее шкуру.
Я не солгал, когда сказал, что позволил Тэтчер содрать шкуру с животного, кажется, с белки. Это то, что мы использовали для записки на двери их общежития.
— Теперь наши руки чисты друг от друга. — Она заканчивает, ожидая, пока я заберу у нее украшения. — Ты иди своей дорогой, а я своей."
"Мне почти хотелось смеяться, наши руки не касались друг друга?
В том шкафу мы поступили совсем наоборот. Я испачкал ей руки и член.
