Мои пальцы, мои губы, они были покрыты ее запахом. После душа мой член только затвердел. Стоя под обжигающе горячей струей воды, ее аромат скатывается с меня в туман, и мне становится намного легче трахать мою руку.
Я был запятнан ею.
Это не закончилось.
Не сейчас.
— Знаешь, что люди здесь видят, когда смотрят на тебя, Брайар?
Вопрос застает нас обоих врасплох.
Она отшатывается, закатывая глаза: — Мне не терпится это услышать.
Я наклоняюсь к ней, закидываю прядь ее волос за ухо и позволяю своим глазам скользить по ее тонкой шее к плечу, где, вероятно, остались следы моих зубов.
— Ничего такого. Они ничего не видят, — бормочу я.
Ее реакция оправдана, то, как она отмахивается от моей руки, сосет зубы и стоит в оборонительной позе, уже сожалея о том, что пришла сюда, чтобы попытаться предложить оливковую ветвь.
— Это так мило с твоей стороны, Алистер. На самом деле, спасибо, что напомнил мне, какой ты кусок дерьма.
Я позволил ей уйти от меня, чтобы она почувствовала себя лучше, прежде чем последовать за ней.
Мой темп стабилен, я знаю, что в конце концов догоню ее.
— Они видят мусор, — продолжаю я, — обноски.
Эти слова, кажется, подталкивают ее быстрее, пока она не качается вокруг перил, собираясь спуститься по ступенькам. Я следую за ней, чтобы она слышала каждое мое слово.
— Девушка из ниоткуда, которой здесь не место. Невидимая девушка без цели, без будущего.
Мои слова суровы.
Но они честны.
Учителя не смотрят на нее с потенциалом, как на других учеников. Они смотрят на нее так, как будто она уже сделала все возможное в жизни.
Достаточно того, что она здесь. Они не считают ее умной или талантливой.
Они ее даже почти не видят.
Она резко оборачивается, разочарование и боль мерцают в ее глазах. Хоть она и остановилась, я нет. Я продолжаю преследовать ее шаг за шагом, пока она не прижимается к моему телу.
Пока ее спина не упирается в стену, и я не чувствую ее запах.
— Я просто хотела, чтобы это закончилось, Алистер. Почему ты говоришь мне это? Почему ты до сих пор это делаешь? В ее голосе дрожит, когда она ищет ответы моими глазами.
Я держу челюсть стиснутой, лицо непроницаемо. Ей ничего не увидеть внутри меня.
— Могу я тебе кое-что сказать? Я полностью игнорирую ее вопросы.
— Нет.
Я не слушаю, хватаю ее за шлевки ремня, зацепляю их пальцами и медленно притягиваю ее к себе. Мой рот дышит тем же воздухом, что и она, наши носы касаются друг друга.
— Они и на меня так смотрят. — шепчу я зернистым тоном.
