— Тебе придётся быть более конкретной в своих мольбах. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Трахни меня!
И не только пальцами.
Как бы мне ни нравилось чувствовать их внутри себя, мне нужно нечто большее.
Мне нужно, чтобы он весь прижался ко мне, и его мышцы сжимали меня, пока он доставлял мне самое сильное удовольствие, которое я когда-либо испытывала.
— Ты едва можешь взять мои пальцы, и ты хочешь мой член? — он толкает их в быстром ритме, который заставляет меня задыхаться. — Ты такая жадная маленькая шлюшка, Солнышко.
"
"Я должна чувствовать себя оскорблённой этим, но это не так. Ни капельки. Во всяком случае, это делает меня ещё более влажной, пока моё возбуждение не пропитывает его пальцы.
— Я могу это сделать, — продолжает он тем глубоким, сексуальным тоном. — Я хорошо тебя трахну. Трахну тебя жёстко. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь обо всех других членах и не будешь поклоняться только моему. Ты хочешь этого?
Я киваю несколько раз, совершенно обезумев от его грязных разговоров.
Я хочу продолжать смотреть на него, потеряться в этом моменте и не иметь возможности вернуться, но трудно заставить себя открыть глаза, когда сильное удовольствие нарастает в основании моего живота с пугающей скоростью.
Все ещё разрывая меня на части своими пальцами, Кирилл опускает голову и жарко шепчет мне на ухо:
— Сначала скажи мне его имя.
Мои губы дрожат, но я бормочу:
— Я не могу...
В один момент я нахожусь на грани оргазма, а в следующий... Кирилл резко вытаскивает из меня свои пальцы, оставляя меня разгорячённой, взволнованной и с криком, застрявшим в глубине моего горла.
— Что...? Почему?
Выражение его лица теперь замкнутое, если бы я не была так расстроена, я бы испугалась.
— Это наказание. Ты не кончишь, если не признаешься.
— Ты не можешь говорить это серьёзно…?
Он вонзает в меня рукоятку ножа, и меня трясёт от возобновившегося давления. Кирилл почти трахает меня ножом, и я не знаю, почему это так горячо. Развратно, да, но это так же эротично, что моё предыдущее интенсивное возбуждение кажется шуткой по сравнению с волной, которая в настоящее время захлёстывает меня.
— О, Боже...
— Я единственный бог, который у тебя когда-либо будет, — он двигает быстрее, жёстче и настолько неуправляемо, что я думаю, что упаду в обморок от одной только интенсивности. — Как его зовут?
В данный момент я забываю, почему я не должна признаваться во всем. Но некоторые клетки мозга продолжают функционировать и запрещают мне это делать.
