— Со мной все будет в порядке, — прохрипел я и попытался улыбнуться, но это вызвало боль в моих распухших губах и глазах, и я закашлялся.
Человек, которому было поручено избить меня, бьёт меня по лицу, а затем в живот. Я сплёвываю кровь, когда моё зрение становится размытым.
О, черт. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.
Последнее, что я вижу, это потрясённое выражение Карины, на её мягком лицо отражается шок, прежде чем она кричит:
— Кирииилл!
Я вздрагиваю от мягкого прикосновения двух рук к моей щеке.
— Кирилл!
— Кирилл!
— Ты меня слышишь?
Я открываю глаза и сквозь дымку сна я вижу Сашу, склонившуюся надо мной, слезы прилипли к её ресницам, а брови нахмурены.
На ум приходят две мысли.
Во-первых, я снова погрузился в глубокий сон рядом с ней. На самом деле, это было так глубоко, что мне приснился кошмар о далёком воспоминании.
Во-вторых, Саша, должно быть, была свидетельницей чего-то, что так расстроило её.
Блядь.
Именно поэтому я не люблю спать.
— Кирилл? — спрашивает она низким, затравленным голосом, который так похож на голос Карины в тот день.
Я медленно сажусь, и она выдыхает, неохотно отпуская меня. Я хочу схватить её руки и снова положить их себе на лицо.
Вместо этого я встаю и направляюсь к мини-бару в своей комнате. Боковым зрением я замечаю часы. Шесть утра. Я действительно проспал несколько часов.
Что, черт возьми, вообще происходит со мной в последнее время?
Я наливаю себе в бокал коньяк и залпом выпиваю его, затем наливаю ещё. С кровати доносится шорох, Саша заворачивается в одеяло и подходит ко мне.
Её глаза блестят, но они сейчас больше зелёные, чем карие, так что это хороший знак.
— Ты в порядке? — осторожно спрашивает она.
— Лучше и не может быть, — я начинаю пить вторую порцию выпивки, но она мягко сжимает мою руку, заставляя меня остановиться.
— Ты метался во сне и не просыпался, сколько бы раз я ни звала тебя по имени. Это был страшный сон?
— Что, если бы это было так?
— Я знаю, какими ужасными они бывают. Я не думаю, что выпивка поможет.
— Тогда мы это и выясним, — я высвобождаю свою руку из её, опустошаю второй бокал и наливаю третий.
На этот раз она хватает его и осторожно ставит на стол.
— Я знаю кое-что получше алкоголя.
— Сомневаюсь в этом.
А потом эта чёртова женщина распахивает одеяло и оборачивает свои руки и одеяло вокруг нас обоих. И я понимаю, что она обнимает меня. Что, черт возьми...
— Ты позволил мне обнять тебя, когда я оплакивала Надю и Николая, и это моя любимая форма утешения.
