По крайней мере, не так, как я обычно могу.
Если бы это было в любое другое время, я бы смогла вскочить на ноги и оценить ситуацию, но прямо сейчас я едва могу повернуть голову в сторону или поднять руку.
Я лежу на животе, и расколотый бетон подо мной леденит мои конечности, несмотря на слои одежды.
Меня окружают серые каменные стены, а из углов доносится запах мочи.
В другом конце комнаты стоит старая ржавая кровать, покрытая жёлтой простыней, которая также может быть источником резкого запаха.
Есть металлическая дверь с толстыми прутьями. Если я смогу добраться до неё, то смогу вскрыть замок своим ножом. Только я не чувствую его кобуры, пристёгнутой к моей икре, а это значит, что меня обыскали на предмет оружия, прежде чем бросить в эту грёбаную дыру.
Но даже если бы у меня был нож, я не в состоянии пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы открыть замок.
Единственное объяснение этой потери сил заключается в том, что мне что-то вкололи.
Когда мои расфокусированные глаза обводят комнату, я в шоке обнаруживаю женщину, лежащую рядом со мной. Хотя её лицо скрыто светлой гривой волос, я могу сказать по знакомому платью, что это Рай. Черт возьми. Это означает, что мы обе были похищены нападавшими албанцами.
Чувство ужаса охватывает меня, и мне становится трудно нормально дышать. Возможно ли, что они добрались до Кирилла после того, как ударили меня?
Я внутренне качаю головой. Он ни за что на свете не позволил бы им схватить его.
В конце концов, это Кирилл, так что он, должно быть, выбрался оттуда живым. Нет, не только живым, но и невредимым. Они не могли убить его.
Он должен быть в безопасности.
Используя всю силу, на которую я способна, я отталкиваюсь от пола, но вскоре принимаю сидячее положение, прислонившись к стене.
Что-то обжигает мне руку, и когда я смотрю вниз, то вижу разрыв на рукаве моей куртки и рубашки. Должно быть, меня задела пуля. Но это не то, что заставляет меня паниковать.
Дело в том, что у меня есть доступ только к десяти процентам моей энергии, и большая её часть уходит на то, чтобы дышать и стараться не проглатывать язык, который кажется мне слишком большим для моего рта.
Я похлопываю себя по карманам и, как и ожидалось, не нахожу свой телефон.
У меня дрожит подбородок, и я думаю, что снова превращусь в плаксу, как это обычно бывает, когда речь заходит о Кирилле.
