Сверху доносится шум, и мы прячемся по обе стороны коридора, который пересекается с главным.
Мы стреляем в солдат, следующих за нами, даже несмотря на головокружение, мне удаётся убить двоих. Однако я оказываюсь в том же затруднительном положении, что и до моего похищения, у меня заканчиваются патроны. У Рай положение ничуть не лучше.
И нам нужно убираться отсюда к чёртовой матери, пока они снова не поймали нас, потому что на этот раз, учитывая ущерб, который мы нанесли их лидеру, они убьют нас, не задавая вопросов.
Бум!
Мы замираем, когда что-то похожее на взрыв бомбы взрывается рядом с лестницей, ведущей в подвал. Затем следует град выстрелов.
Мужчины, которые были позади нас, исчезают, и вскоре после этого мы слышим русские слова и приказы.
О боже.
Мы с Рай улыбаемся друг другу, когда она смотрит на меня. У нас есть подкрепление. Или у неё, потому что она внучатая племянница Пахана.
Все ещё прикрывая друг друга, мы выскальзываем из-за стены и направляемся в сторону суматохи.
Большинство наших, Дэмиена и Кайла людей расстреливают все это место.
У Дэмиена даже есть пулемёт с боеприпасами, перекинутый через его тело, как будто это какая-то игрушечная война.
Но это не то, что привлекает моё внимание.
Это Кирилл.
Он на передовой, в бронежилете, и ведёт за собой Виктора, Юрия, Максима и ребят, которых я привыкла считать своей семьёй."
"Кирилл выглядит царственно в своём костюме, несмотря на то, что он немного растрёпан и капли крови, испачкали его лоб.
Он здесь ради меня.
Борьба покидает меня, и мне хочется упасть на землю и заплакать.
Нет, я хочу обнять его и заплакать.
Я бегу к нему, игнорируя всех и вся на своём пути.
— Кирилл, — зову я, но мой голос заглушается хаосом.
Однако он слышит меня, потому что его внимание немедленно переключается в мою сторону. Он бросается ко мне, убивая по пути человека. Кровь брызжет на его очки и лицо, но он даже не обращает внимание, продолжая бежать, пока чуть не врезается в меня.
— Ты в порядке? — он выдыхает эти слова, как молитву, и мне хочется закрыть глаза и слушать его голос весь день.
Я киваю и поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки, потом вспоминаю, что мы не одни, и опускаю её.
— Ты жив.
— Никто не сможет убить меня. Или тебя. Слышишь меня? Ни один грёбаный человек.
Я проглатываю слезы.
Мне хочется плакать. Я хочу сказать, как я счастлива, что он здесь, но, если я скажу это прямо сейчас, я не могу гарантировать, что не разрыдаюсь.
Поэтому я сохраняю молчание и концентрируюсь на битве.
