Ложь во имя любви

Что она знает о мотивах его поступков?

Его глубокий голос был полон деланного сострадания и просьбы о прощении. Алекс опять захотелось вскочить, закричать, сбить спесь с его великолепного фасада, но у нее не было сил даже просто пошевелиться. Она напоминала себе воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Мысль об этом заставила ее взять себя в руки.

Алекс дерзко подняла подбородок повыше и распрямила спину.

– Хотел бы вас предупредить о том, что если это дело всплывет, то прежде всего пострадает семья Георгоса.

Пресса займется раскапыванием всяких сомнительных историй из двойной жизни моего брата. Но подумайте, его жена и дети ведь ни в чем не виноваты. Разве вы горите желанием наказать невиновных? Я в это не верю.

– И это после того, как украли у меня ребенка? Вы меня призываете после этого сочувствовать вашей семье? Думайте, что говорите! – с горечью воскликнула Алекс. И добавила уже спокойнее: – Это ваши проблемы, а не мои. Почему я должна думать о благе вашей семьи? Вы никогда не задумывались, а может, стоило в свое время убедить вашего брата жить в большем соответствии с традиционными моральными нормами? – Алекс пожала плечами.

 – Мне абсолютно все равно, что случится с вами, с вашей семьей, с семьей вашего брата. Единственное, что волнует меня в данный момент, – когда мне вернут ребенка. Отдайте мне Патрика, и я забуду обо всем вашем семействе, как о кошмарном сне!

В голосе Алекс звучало столько боли, и такой искренней и неприкрытой, что это его испугало.

Но Костос не мог позволить себе пойти на поводу у своих чувств.

– Если я окажусь не прав, поправьте меня. Вчера мне показалось, что вы уже были готовы передать права на ребенка мне, не так ли? То, что произошло сегодня, несколько нарушило нашу договоренность, но ведь мальчик бы все равно рано или поздно улетел в Грецию. Так почему же вы так отчаянно теперь протестуете? Мы не можем повернуть ход событий вспять, вам придется с этим смириться. Так что давайте лучше вместе подумаем о том, как нам выйти из этой ситуации с наименьшими для нас обоих потерями.

 – Костос отвел взгляд и немного помолчал, задумчиво уставившись в какую-то точку на стене. – Ну хорошо, давайте поговорим откровенно. Сколько вы хотите в качестве компенсации, чтобы загладить это происшествие и оставить его между нами? Во сколько вы оцениваете нанесенный вам моральный ущерб?

Глаза Апекс округлились от ужаса. Она охнула и тихо сказала:

– Патрик не продается.