Ложь во имя любви

Мебель в доме была выдержана в основном в стиле английских и французских загородных домов, и все в комнатах было устроено строго в соответствии с каноном семнадцатого века, когда и был построен этот дом. Алекс прошлась по длинным залам, разглядывая красивые узорчатые плитки пола и любуясь из высоких окон видом на море. Наконец она остановилась в конце зала, где размещался солярий с растениями и стояли удобные кресла.

Алекс взглянула на Костоса и была поражена теплой улыбкой, которая осветила его лицо. Потрясенная, она почувствовала прикосновение его теплой руки.

Костос взял ее за руку, и они вошли в следующую дверь. Горячий поток солнца вливался в комнату через растворенные двери террасы, освещая ореховое бюро, письменный стол и полки с книгами. Костос нежно вынул заколку из ее волос и небрежным жестом отбросил ее в сторону.

– А теперь, дорогая, мы сделаем то, о чем я мечтал с того самого момента, как увидел тебя.

Бирюзовые глаза Алекс широко раскрылись. Сердце бешено запрыгало в груди, соски внезапно затвердели и заныли, пламя внизу живота разгоралось все жарче. Множество разнообразных чувств раздирало ее.

Фантазии – это одно, в действительности же все выглядело по-другому. Одно дело – смотреть на него и, сидя на безопасном расстоянии, представлять, как он касается тебя, как целует тебя, а совсем другое дело – когда твои рискованные фантазии начинают претворяться в жизнь.

– Прошу прощения, но... – робко начала она, прикусив нижнюю губу и задыхаясь.

Не слушая ее бессвязного лепета, Костос поднял ее на руки и нетерпеливо понес по длинной веренице комнат, открывая двери ногой.

– Сейчас же отпусти меня! – В отчаянии Алекс не знала, что делать.

– Не нужно разыгрывать из себя оскорбленную невинность, это тебе не идет. Ты уже переигрываешь, – заявил Костос тоном, не терпящим возражения, быстро поднимаясь на верхний этаж и не выпуская ее из рук.

Он испытывал некое ощущение обладания, странную нежность, какой не должно было быть.

– Я предпочитаю в женщине честную и открытую страсть, а не лицемерие, – пояснил он тоном наставника и добавил, слегка раздражаясь: – Ты ведь хочешь меня, а я тебя, так в чем же дело?

– Мы так не договаривались! – вскрикнула Алекс. И... не знала, что еще сказать.