Ложь во имя любви

Словно сквозь туман она удрученно и потерянно смотрела на Костоса.

Неожиданно их спор прекратился. Как только они вошли в просторную спальню, они оба потеряли дар речи от необычного зрелища, которое их там поджидало. Брюнетка потрясающей красоты, полностью при этом обнаженная, как гурия возлежала на широком ложе.

Она была так изящна, так изысканно сложена! Гладкая кожа, слегка позолоченная загаром, великолепная грудь, изящная талия и необыкновенно женственные бедра были, без сомнения, созданы самими богами Эллады.

Каждый сантиметр ее тела был призван зазывать и соблазнять, а водопад длиннющих шелковых волос каскадом струился на простыню светлых тонов.

Растерянная от этой ослепительно бесстыдной наготы, Алекс залилась краской и постаралась высвободиться из рук Костоса. Тот просто окаменел, не в силах сдвинуться с места, затем прошептал что-то на своем родном языке. По ярости, прозвучавшей в его голосе, Алекс заключила, что это несомненно было какое-то ругательство. Костос буквально швырнул Алекс в мягкое кресло, стоящее прямо у порога спальни, чуть не сломав ей шею.

Алекс только и оставалось делать, что наблюдать за тем, как взбешенная красотка вскочила с кровати. Ее темные, как сливы, глаза метали молнии, а алые губы, всего секунду назад призывно улыбавшиеся, извергали что-то негодующее и неистовое. Готовая вцепиться в Костоса как тигрица, она заверещала так, что, казалось, стекла задрожали в оконных рамах.

Костос резко побледнел, что было неожиданно при его смуглой коже.

Он опять что-то прошипел по-гречески, с ненавистью глядя на женщину. Потом торопливо схватил покрывало и яростно швырнул его соблазнительнице. Алекс видела, как у него дергается щека. Затем он взглянул на Алекс и довольно холодно проговорил: «Извини», выходя из комнаты.

Слегка прикрываясь тонкой тканью, красотка подошла к Алекс, как только дверь за Костосом закрылась.

– Костос говорил с тобой по-английски. Ты, иностранная потаскушка!

Не успев прийти в себя от изумления, Алекс испугалась, что сейчас алые длинные ноготки женщины вцепятся ей в волосы.

В своем воображении она представила себе дикую сцену женской драки из-за мужчины. Боже, куда она попала? Она не вполне была уверена, имеет ли право эта штучка изрыгать проклятия на кого бы то ни было. Может, она бывшая любовница Костоса? А может, даже и не бывшая?

Эта сцена, к счастью для Алекс, не имела продолжения, так как в комнату вбежали трое служанок и вывели рыдающую женщину вон.