Ложь во имя любви

Самый большой сверток содержал в себе шкатулку из розового дерева с множеством выдвижных ящичков и потайных отделений. В каждом из ящичков была масса крохотных вещичек, которые она любила коллекционировать с самого детства. Алекс даже вскрикнула от радости. Именно о такой шкатулке мечтала она всю жизнь.

В следующем свертке оказалась дамская сумочка, которая полностью копировала форму сумочки, которая была с ней, но эта была выполнена известным мастером из нежнейшей кожи. С замиранием сердца подступила Алекс к последнему свертку.

Что же еще может быть в нем? Она обнаружила там позолоченную коробку, до краев полную... ее любимыми сливочными помадками.

Поджав под себя ноги и задумчиво разворачивая первую конфету, Алекс подумала о том, что, наверное, Костос обладает острой наблюдательностью и способностью понять тайные желания человека.

Интересно, почему же человек, который только что говорил о деловом подходе к любви, постарался предугадать каждое ее желание и оставил ее одну изнывать от любопытства и изумления?

Не выпуская из рук коробки с конфетами, Алекс пыталась догадаться, как он мог узнать, что она так любит коллекционировать вещи в стиле викторианской эпохи? Неужели он также заметил, что она в самолете мучилась со сломавшейся застежкой часов? А откуда он знает название ее любимых духов? Он был так щедр, так внимателен в выборе подарков, которые тронули ее сердце.

Нет, мужчина, который с презрением относится к женщине, не стал бы выбирать для нее подарки с такой тщательностью.

Нет, наверное, он просто не доверяет женщинам, уже однажды столкнувшись с обманом. При этих мыслях Алекс вздохнула и подумала, что не однажды, а уже дважды женщины серьезно обманывали его.

Она опять вздохнула и развернула очередную помадку. 1Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы сейчас он сказал ей – ma belle.

Костос осторожно приоткрыл дверь, чтобы не разбудить Алекс, и застыл в удивлении.

Алекс, как ребенок, заснула прямо на полу, окруженная блестящими фантиками от конфет и цветной оберточной бумагой.

Он заметил, что ее нос покраснел, а глаза припухли, как будто она плакала. Неожиданно на него нахлынула волна нежности – она казалось такой маленькой и одинокой, что о ней хотелось заботиться, ее хотелось охранять и никому не давать в обиду. Подняв ее на руки, он положил ее на кровать, расстегнул молнию и освободил от измятого платья.

Она была так бесхитростна и прямодушна, что совершенно очаровала его.