Ложь во имя любви

С самого раннего возраста Костоса учили ничего не говорить, не подумав, никогда не терять самоконтроль. Но с тех пор, как Алекс, завернутая в полотенце, появилась в его организованной и спокойной жизни, его самодисциплина часто подвергалась испытанию.

Обладая властью и богатством, он возвышался над другими людьми, не давая им возможности подробно рассмотреть свои недостатки. Люди не торопились критиковать его или спорить с ним, а женщины всегда были готовы исполнять любые его прихоти.

Только эта непостижимая Алекс, русалка с колдовскими бирюзовыми глазами, осмеливалась пререкаться и противоречить ему.

Отец неоднократно спрашивал его, когда же он представит ему свою гостью, но Костос чувствовал, что время еще не пришло, ведь никто не сможет сказать заранее, к чему приведет эта встреча. Они были настолько разные, что Костос не ожидал от этого знакомства ничего хорошего. Алекс была взрывной, как порох, а представления отца о том, какой должна быть современная женщина, несколько устарели.

Когда он смотрел на спящую Алекс, его лицо смягчилось. Ему нравилось просто наблюдать за ней. Наклонившись, он запечатлел быстрый поцелуй на ее лбу.

Неожиданно Алекс открыла глаза и затуманенным взглядом посмотрела на Костоса.

– А я думала, что ты ушел, – тихим голосом прошептала она.

– Здесь никуда особо не уйдешь, – усмехнулся Костос.

Протянув руку, он зажег ночник у кровати. Зажмурившись от света, а затем открыв глаза, Алекс мечтательно улыбнулась, потянулась! как котенок, и с изумлением заметила, что он раздел ее.

Это заставило ее покраснеть и потянуться за покрывалом. Она внимательно посмотрела на его прекрасное смуглое лицо, на легкую усмешку, застывшую на его губах, на нежность, сквозившую во взгляде, и с облегчение обнаружила, что он больше не сердится на нее, что неосторожные слова, сказанные ею, не положили конец доверию, начинавшему появляться в их отношениях.

– Прости меня за те глупости, которые я тебе наговорила сегодня.

Сама не знаю, что на меня нашло. Я себя совсем не узнаю. Никогда раньше я не говорила таких резких вещей другим людям.

– Не волнуйся, я уже все забыл. – Он смотрел ей в глаза, не отрываясь. – В определенном настроении я и сам не прочь подразнить тебя.

Его взгляд, полный мужского восхищения, которое он и не пытался скрыть, гипнотизировал и воспламенял ее. Она вздохнула и покорно призналась:

– Что уж тут поделать, я и впрямь вспыльчива.