Лыков пояснил Олтаржевскому:
– Парижское бюро Заграничной агентуры учредило для своих нужд частное сыскное агентство «Бинт и Самбен». Топтуны там все французы. Русскими филерами за границей много не выследишь.
Затем обратился к хозяину:
– Вольтц здесь?
– Ждет в приемной.
– Зовите.
Явился плотный мужчина невзрачной наружности, с цепким холодным взглядом. Гартинг представил ему гостей и велел исполнять все их распоряжения. Вскоре они сели в мотор и отправились в «Шварце Адлер». Поручик, судя по всему, впервые в жизни ехал в автомобиле.
Он крутил головой и ахал. Когда мотор рявкнул гудком, прогоняя с дороги пешехода, «его сиятельство» аж подпрыгнул. Наконец они оказались на месте. Вольтц перекинулся несколькими словами со своим человеком на входе и доложил по-немецки:
– Объект здесь. Позавтракал за табль-дотом, потребовал в номер газеты.
Олтаржевский служил переводчиком.
– В каком номере живет Разуваев? – спросил коллежский советник.
– В двести третьем.
– Дорогой номер?
– О да! – Немец уважительно поднял глаза к потолку.
– Деньги у господина есть."
"– Ну, мы пошли. Ждите нас в буфете, можете выпить пива.
– Я на службе не употребляю, – с достоинством ответил Вольтц и демонстративно уселся в мотор.
Лыков с Олтаржевским поднялись на второй этаж, нашли нужный номер и постучали. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял полный бородач среднего роста, шикарно одетый, с красным нездоровым лицом.
– Was ist lös?[28] – спросил он с сильным акцентом.
Сыщик вынул полицейский билет, помахал им и пояснил:
– Чиновник особых поручений Департамента полиции Алексей Николаевич Лыков.
И мой помощник граф Стырье. Разрешите, мы войдем.
Оттер толстяка и шагнул в номер.
– Но позвольте, ведь вы обещали оставить меня в покое!
– Кто обещал? И что именно? – быстро спросил коллежский советник.
Разуваев смешался. Он явно не знал, что говорить, чтобы не навредить себе. Лыков закрыл дверь, сел сам и взглядом велел сесть своему напарнику.
– Поговорим, Петр Никодимович?
– Ну если вы настаиваете…
– Лучше здесь, чем в посольстве под протокол, не находите?
Разуваев взял себя в руки, сел напротив и начал возиться с сигарой.
– Хороший у вас табак, дорогой, – как бы невзначай бросил сыщик.
– Желаете? Прошу, угощайтесь.
– Да я не курю, спасибо. И запонки на вас золотые, булавка в галстуке с настоящим бриллиантом. Сколько в нем карат, два или три?
– Три, – смутился ученый. – Слаб, люблю камешки.
– И роскошную жизнь тоже, – резюмировал Лыков.
