Лучше подавать холодным

– Так что же, все остается прежним? – спросил законник, подняв на него печальный взгляд.

– Что-то становится лучше, что-то – хуже. – Коска испустил тяжкий вздох. – Но в целом… значительных перемен я не наблюдал. Скольким нашим героям мы уже заплатили?

– Это была рота Сквайра, полк Эндиша. То есть… бывший полк Эндиша.

Коска прикрыл глаза рукой.

– Пожалуйста, не напоминайте мне об этом храбреце. Утрата все еще ранит. Так скольким мы заплатили?

Нотариус лизнул палец, перелистнул несколько страниц гроссбуха и начал считать:

– Четыреста четырем, – сказал Балагур.

– А сколько всего человек в Тысяче Мечей?

– Считая обслугу и маркитантов?

– Их в первую очередь, ибо во всей этой чертовой бригаде они самые усердные работники!

Законник отвел глаза в сторону.

– Двенадцать тысяч восемьсот девятнадцать, – сказал Балагур.

Коска вытаращил на него глаза.

– Слыхал я, что хороший сержант стоит трех генералов. Но вы, мой друг, похоже, стоите трех дюжин! Тринадцать тысяч, однако?.. Мы проторчим тут до завтрашнего вечера!

– Вполне возможно, – проворчал нотариус, переворачивая страницу.

 – Далее у нас идет рота Крапстена, полк Эндиша. Бывший, то есть… полк Эндиша.

– Угу. – Коска откупорил флягу, которую бросил ему в Сипани Морвир, поднес ее к губам, встряхнул и понял, что она пуста.

Хмуро глядя на потертый металлический сосуд, он с неприятным чувством вспомнил насмешливое заявление отравителя, будто люди никогда не меняются. Воспоминание было настолько неприятным, что выпить захотелось еще сильней.

– Прервемся ненадолго, покуда я ее не наполню. Велите тем временем роте Крапстена построиться.

Он поднялся на ноги, поморщился, услышав, как хрустнули больные колени. И тут же расплылся в вымученной улыбке при виде верзилы, который вышагивал к нему по беспорядочно раскинувшемуся вокруг грязному и дымному лагерю.

– Никак мастер Трясучка пожаловал, с холодного кровавого Севера!

Северянин, видно, решил отказаться от красивой одежды. На нем была рубашка из грубого полотна с закатанными по локоть рукавами и кожаная безрукавка поверх.

Волосы, которые, когда Коска увидел его впервые, были подстрижены как у какого-нибудь масселийского франта, отросли и превратились в нечесаные лохмы. Он зарос щетиной, а может быть, отращивал бороду. Но ни длинные волосы, ни борода не могли замаскировать ужасного шрама, пробороздившего щеку и глаз.

– Мой старый партнер по приключениям! – Убийствам, говоря прямо.