Лучше подавать холодным

Она смерила его подозрительным взглядом, как обычно.

– Терпеть не могу портить сюрпризы. Сержант Балагур, не могли бы вы отвести вашу бывшую нанимательницу и ее северного компаньона в дом и показать, что мы вчера нашли? Делать она с ним может, что ей вздумается, конечно. – И, усмехнувшись, Коска повернул в обратную сторону. – Мы снова друзья!

Балагур толкнул низкую дверь, та со скрипом отворилась. Монца бросила взгляд на Трясучку. Северянин пожал плечами в ответ. Она нырнула под притолоку и оказалась в темной после яркого весеннего солнца и холодной комнате со сводчатым кирпичным потолком и редкими пятнами света на пыльном каменном полу.

Когда глаза привыкли к темноте, в дальнем углу она разглядела какого-то человека. Тот, шаркая ногами, скованными цепью, выдвинулся вперед. И на лицо его упал тусклый свет из грязного окна.

Принц Фоскар, младший сын герцога Орсо. Все тело Монцы напряглось и окаменело.

Казалось, он наконец-то подрос после того, как она видела его в последний раз, когда он выбежал из отцовского кабинета в Фонтезармо, крича, что не хочет участвовать в ее убийстве.

Утратил пушок на верхней губе, приобрел огромный синяк, расцветший вокруг одного глаза. Застенчивый вид стал испуганным. Он уставился на Трясучку, потом на Балагура, вошедших в комнату вслед за Монцей. Совсем не те люди, что могли бы принести пленнику надежду. Потом, наконец, неохотно встретился глазами с Монцей. Взгляд стал затравленным, как у человека, который знает, что должно произойти.

– Значит, это правда, – сказал он тихо.

 – Вы живы.

– В отличие от вашего брата. Я проткнула ему горло кинжалом и выбросила его из окна.

Фоскар сглотнул, дернув острым кадыком.

– Мофиса я отравила. Ганмарк пробит насквозь тонной бронзы. Верный утоплен мельничным колесом и распят на нем. Так там и висит, насколько я знаю. Гоббе повезло. Я всего лишь раздробила ему молотом руки, колени и голову. – Перечисление вызвало у нее, скорее, острую тошноту, чем острое удовлетворение, но Монца ее пересилила. – Из семерых человек, которые присутствовали при убийстве Бенны, в живых остался только ваш отец.

 – Она вытянула из ножен Кальвец, и лезвие при этом взвизгнуло, как испуганный ребенок. – Ваш отец… и вы.

В маленькой комнате было душно. Балагур стоял неподвижно, и его лицо по выразительности было сравнимо только с лицом мертвеца. Трясучка, криво усмехаясь, прислонился к стене, скрестил руки на груди.

– Понимаю. – Фоскар подошел ближе. Мелкими, заплетающимися шажками, но все же подошел.