Лучше подавать холодным

Виктус, натянувший шлем чуть ли не до подбородка, медленно сдвинул его обратно на затылок. С недоумением взглянул на Коску.

– Что случилось, черт побери? Запал горит? Где Сезария?

Мысленному взору Коски внезапно явились выгоревшая и погасшая пороховая дорожка, люди Виктуса, идущие по туннелю с фонарями, свет, выхватывающий из темноты труп Сезарии, в груди которого торчит меч с хорошо знакомой всем золоченой рукоятью.

По земляной стене у него за спиной пробежала едва заметная дрожь. Мгновением позже раздался грохот – такой силы, что голову копьем пронзила боль.

Затем внезапно наступила абсолютная тишина. Лишь слабый звон стоял в ушах. Земля под ногами сотряслась. По траншее пронесся сильнейший порыв ветра, чуть не свалив Коску наземь. Следом хлынуло удушливое облако пыли, от которой засаднило в легких. И посыпались дождем с небес камни, больно жаля непокрытую голову и руки. Коска, кашляя, съежился и вновь прижался к стене.

Сколько он так просидел, сказать было трудно.

Когда же, наконец, открыл глаза, распрямил плечи и кое-как поднялся, пошатываясь, окружающий мир являл собой царство безмолвного тумана. Это была земля мертвых, где люди казались призрачными тенями. Впрочем, дымка уже медленно таяла. Коска поковырял в ушах, но звон не затих.

Начали подниматься остальные, с серыми от пыли лицами, с опаской поглядывая по сторонам. Лишь один солдат остался лежать в луже на дне траншеи. Шлем у него был проломлен осколком камня, сброшенным переменчивой судьбой с небес прямо ему на голову.

Коска высунулся из траншеи и уставился, моргая, сквозь редеющую завесу пыли на вершину горы.

Стена Фонтезармо была на месте. Ее зубцы и башни по-прежнему чернели на фоне свинцово-белого неба. От взрыва в скале образовался гигантский кратер, но круглая башня на самом его краю, словно даже слегка нависшая над пустотой, стояла непоколебимо. За одно мгновение Коску постигло сильнейшее разочарование в его жизни, а случалось их немало.

Затем совершенно беззвучно и медленно, как во сне, центральная башня дрогнула, накренилась и обрушилась в зиявший под нею кратер. Огромная часть стены, ее окружавшей, пошла трещинами и потянулась следом, проседая и дробясь на куски под собственной тяжестью. Сей рукотворный каменный оползень загрохотал вниз по склону, стремительно приближаясь к траншеям.

– Ох, – снова сказал Коска, не слыша своего голоса.