У тебя сегодня совсем нет дел? – одними губами улыбнулся мой блондинистый приятель.
– Есть, – охотно согласился светоч «доброй магии и морали», – сопровождать дорогого гостя из Деймрана, куда бы он ни собрался.
Глава 9. Худшие друзья, лучшие враги
В столице и ее окрестностях распогодилось. Ветер очистил бледное небо, раздел закутанное в облака солнце, а теперь хулиганил на улицах: играл с одеждами прохожих, раскачивал вывески торговых лавок и не позволял сартарским стягам уныло свисать бесполезными полотнищами.
Реяли как миленькие во славу королевской семьи.
До портального перехода из Иствана в окрестности столицы на самой шикарной карете Парнаса мы успели выяснить, что Калеб знал достойного мастера масок. В голове немедленно возник закономерный вопрос: откуда он знаком с этим чародеем? Косметическая магия была исключительно темной и, как правило, привлекала только женщин. Но я молчала и мрачно таращилась в окно экипажа."
"За меня спросил Холт, не упустивший возможность достать идейного врага.
– Нравится прихорашиваться, старик?
Издевательский смешок явно был лишним. Он и сам не чурался чар красоты, иначе вместо серебристой густой шевелюры на голове торчал бы белесый жиденький ежик.
– Я сотрудничал с мастером по службе, – спокойно ответил Калеб.
Какая нескладная ложь!
– Нескладная ложь, – буквально озвучил мои мысли Холт, наплевав на мужскую солидарность.
Внутри пекло от обжигающей, как сартарский красный перец, ревности, и собственница, живущая во мне, строила кровожадные планы.
Если вчера хотелось обоих чародеев превратить в умертвия, то сегодня я решила ограничиться одним. Двоих же не прокормишь!
Белобрысого приятеля пощажу и отправлю ближайшим переходом на историческую родину, а жениха превращу в зомби. Если умертвие хорошо кормить, то оно никогда не сбежит к безликим фигуристым женщинам из прошлого, забывающим в чужих поместьях белые платья.
Будет держаться у ноги! Это только живым мужчинам приходит в голову мысль ради спорных удовольствий уйти из дома, где им мягко стелют и вкусно кормят, а воскрешенные ни скукой, ни недальновидностью не страдают. Страдать нечем, и глупым мыслям рождаться негде.
– Что-то случилось? – изогнул брови Калеб.
– В смысле? – вынырнула я из упоительной фантазии.
– Ты на меня смотришь, как будто хочешь превратить в умертвие.
