Лучший друг моего парня

Мирон стискивает мою ногу пальцами, не давая вырваться, а я не могу сделать это слишком явно, потому что куратор уже зашёл в аудиторию и объявил тему семинара.

— Отвали… — шиплю.

— Кто же так извиняется перед любимой? — тихо произносит Мирон. Его губы почти касаются моего уха, ладонь ползёт вверх по бедру и останавливается у развилки. — Цветы, цацки, подарки. Он тебя покупает. Тебе это нравится?

Я вся горю. Внутри долбаный пожар, в животе спазмы, а бельё опять мокрое.

Подняв осоловелый взгляд на парня, облизываю губы, прикусывая нижнюю.

— Да. Нравится…

И я сейчас не об извинениях Соколова говорю.

— Знаешь, как бы я извинился перед тобой за свой косяк? — шепчет Мир.

Его пальцы почти касаются моего лобка. Свожу колени вместе, перекрывая ему доступ к чувствительным точкам.

— Как?

— Я бы трахал тебя языком до тех пор, пока ты не взмолилась бы о пощаде. Вот каких ты заслуживаешь извинений, Лина. А не долбаных цветов.

Мирон с силой вжимает пальцы в мою плоть, выбивая из меня тихий стон, и убирает руку.

Отворачивается от меня и шире разводит колени. Мой взгляд соскакивает с его бесстрастного лица на пах, и я сглатываю.

Он чертовски возбуждён и не собирается этого скрывать.

15"

"За окном завывает ветер, по стеклу хлещут струи дождя, стекая вниз неровными влажными дорожками. Тонкий аромат роз щекочет ноздри, вызывая внутри то волну раздражения, то тошноту.

Я уже трижды сбивалась с мысли и теряла связь с речью лектора. Всё потому, что Мирон продолжает действовать мне на нервы лишь одним своим молчаливым присутствием.

Как выкинуть из головы мысли о его грязном языке между моих ног?

Кидаю злобный взгляд на профиль Гейдена. Чёлка длинными чёрными прядями падает на его лицо. Мир смахивает непослушные волосы ладонью и тяжело, прям по-страдальчески вздыхает.

Он, в отличие от меня, учебой не озабочен и даже не делает вид, что слушает лектора. Перед ним ни тетради, ни ноутбука, лишь тонкий смартфон, по экрану которого он лениво водит пальцами.

Иногда Мирон приподнимает голову, ловит меня за подглядыванием и криво ухмыляется.

Он опять придвигает свой стул вплотную к моему и не даёт отодвинуться. Наши бёдра соприкасаются, как бы я ни старалась избежать телесного контакта. Жар его тела обжигает через два слоя ткани: его и моих джинсов — и мягкой томительной истомой бежит по венам. Невозможно так хотеть и одновременно ненавидеть человека.

Чёртовы физика и химия взаимоотношений человеческих особей в одном флаконе.