Понимаешь, я никогда раньше ничего подобного не испытывал. Ива, милая… А я ведь люблю тебя.
– Что? – переспросила она.
– Никогда еще и никому такого не говорил, – признался Вернер. – Оказывается, это не так просто. Словно душа нараспашку. И соврать невозможно. Либо ты это чувствуешь, и тогда говоришь, либо нет, и тогда сказать нечего. А мне вот есть что сказать. Я люблю тебя. Я люблю тебя… Вот.
Ива чуть отстранилась от Эндрю и заглянула ему в глаза.
– Можно бестактный вопрос? – поинтересовалась она. – А когда ты это понял?
– С первого взгляда, – честно ответил Вернер.
– Помнишь, тогда контроль отражателей барахлил, и я…"
"– Энди, – сказала Ива. – Пожалуйста, не стригись, а?
– То есть? – удивился перемене темы Вернер.
– Я понимаю, когда ходишь в маске, длинные волосы – не очень удобно, – Ива продолжала гнуть свое. – Но пожалуйста, ты побереги этот свой хвост. Для меня, хорошо?
– Да ладно… – пробормотал обескураженный Вернер.
– Он так тебе идет… Ты такой красивый, Энди. Ты самый красивый на свете.
И… Я как тебя в первый раз увидела… Ты мне снился потом каждую ночь. Я… Я тоже люблю тебя. Я очень тебя люблю.
У Вернера перехватило дыхание. Он хотел сказать что-то очень важное, что-то самое главное, но не мог подобрать слов. И нашел, сам того не подозревая, емкую и мужественную фразу.
– Значит, все будет хорошо, – сказал он.
Больше они почти не говорили, но им действительно было хорошо друг с другом, хорошо, как никогда раньше, а потом Ива вдруг заплакала и перепуганный Вернер бросился ее утешать.
Но оказалось, что это с ней от радости.
И если бы не приказали всем стоять по местам, Вернер ни за что бы от Ивы не ушел. Но потом он все равно вернулся и часами сидел рядом с ней в ходовой рубке, когда она была на вахте, и ходил за ней, как привязанный, куда бы она ни пошла. Два угловатых чудовища с забралами вместо лиц, они даже по обезображенной усилителями походке легко узнавали друг друга. Им не нужны были надписи на спинах, чтобы расслышать, как под металлом и пластмассой бьется родное сердце.
А усиленная бригада Attack Force беззвучно раздирала пространство на шестикратной.
Маяк на Цербере по-прежнему не подавал ни малейших признаков жизни. Ремонтник шел к маяку самым полным и прибывал на Цербер в расчетное время, через полтора месяца.
Капитан скаута «Хелен Рипли» коммандер Файн докладывал с периферии Солнечной, что последние распоряжения адмирала Успенского принял к сведению.
