– О, Жан-Поль! – обрадовался в коридоре Фокс. – Ты ведь еврей?!
– Ну… – хмуро ответил Боровский.
– Фамилии на «ский» все еврейские, ведь так?
– Слушай, ты, поц, – сказал Боровский. – Где твои ботинки?
– Виноват, – пробормотал Фокс и убежал по коридору.
Боровский вошел в рубку и остановился посредине, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.
– Бар-р-дак! – прорычал он, ни к кому специально не обращаясь.
Вернер подобрал сумку и встал.
– Контроль отражателей в норме, – доложил он.
– А, – сказал Боровский, как будто только что заметил Вернера.
– Здравствуйте, Эндрю. Хоть кто-то здесь в состоянии за что-то отвечать. И что там было?
– Видимо, дефектный блок. Сейчас я его протестирую на своей машине и тогда смогу дать полное заключение.
– На диверсию не похоже? – неожиданно спросил Боровский. Ива, услышав это, подпрыгнула в кресле и обернулась.
– Не похоже, – ответил Вернер, ощутимо понизив голос. – А что?
– Да так, – Боровский неопределенно шевельнул бровью. – Пришел снизу меморандум о профилактике возможного саботажа.
Это, конечно, совершенно не мое дело, но если бы меня спросили… Н-да. Вот я и спрашиваю – не похоже?
– Знаете, коммандер, – сказал Вернер без тени юмора в голосе. – По-моему, в Адмиралтействе у кого-то поехала крыша. А вы – рады стараться.
– Ты сам-то когда из психушки вышел?! – окрысился Боровский.
– Да я там, может, и вовсе не был… – пробормотал Вернер обескураженно."
"– А я – был, – веско сказал Боровский. – И многому там научился.
Так что я всегда помню, что на «сотках» до полутора тысяч деталей, отказ каждой из которых приводит к потере боеспособности корабля. А еще я помню, что на «Тушканчике» сто человек экипажа. И все основательно тронутые. Во главе с психологом, которая только что хватала меня за яйца. Спрашивается – что ей стоит отвинтить какую-нибудь елду на орудийной палубе и засунуть себе в…? Может, «Тушканчик» без этой елды и не развалится, но…
– Раз вы такой ответственный, подарите ей вибратор, – посоветовал Вернер.
– Да у нее этих вибраторов два ящика. Не в том дело. Ты пойми меня правильно, Эндрю. Мы с тобой здесь отвечаем за боеспособность. Только мы. Ну, еще твои пятеро шлимазлов, но с них спросу никакого. А больше никто. Ни Кенди, ни тем более этот толстожопый Фокс. Даже адмирал Рашен ни за что на «Тушканчике» не отвечает. А вот спросить они могут. И с кого? С нас. Понял? Так что давай, шевели мозгами. Тем более, ты русский.
