– Знаешь, что делать-то? – спросил Задница. – Есть идеи?
– Идеи есть, – хмуро ответил Боровский. – Это, конечно, в принципе не мое дело, но если бы меня спросили, я бы сказал – к Земле нужно поворачивать.
– Ха! – Эссекс нервно огляделся, как будто разговор мог подслушать кто-то, имеющий другое мнение.
– К Земле, – повторил Боровский. – Или к Марсу. Да хоть на Венеру, в конце концов. Но только не бежать.
– А мы и не бежим. Нас полиция ждет не дождется.
– Правда, что приказ тю-тю? – спросил Боровский.
– Ага, – кивнул Эссекс.
– То есть не совсем тю-тю. На его месте теперь совсем другой приказ. Ультиматум. Требование к Алексу прекратить самовольные действия, сдать группу мне и возвращаться.
– Бедный Алекс, – вздохнул Боровский.
– Не сломался он, как ты думаешь?
– Он просто устал, – сказал Боровский твердо. – Вы же знаете, Филипп, наш Алекс несгибаем. У него легкая депрессия. Пройдет.
– Это кто так говорит? Ваш психолог, как ее там?..
– Линда. Да, и она тоже.
Эссекс задумчиво поскреб щетинистый подбородок.
– Ладно, – сказал он. – Давай попробуем его реанимировать. Нужно же решить что-то.
– Пойдемте, – сказал Боровский, и они зашагали по пустынному коридору. Боровский молча глядел под ноги, а Задница хмыкал и сопел, что-то соображая.
– Никогда мне не был симпатичен нынешний заместитель по боевой, – сказал он наконец. – А тебе он как?
– Никак, – отрезал Боровский.
– Пойдешь на его место?
– А он? – недоверчиво покосился на контр-адмирала Боровский.
– А он застрелился, – небрежно бросил Эссекс.
– Вы что, серьезно?
– Час назад. За последние сутки восьмое самоубийство уже. Сдают нервишки у кровавых садистов. Как нас еще пресса обзывает, я забыл?
– Вас это что, раздражает?
– Да не особенно, – признался Эссекс. – Просто как-то обидно, что флот похоронили именно нашими руками. Ну так как же, будешь восстанавливаться в должности?
– Если Алекс так решит…
– А если он вообще ничего больше не решит? – вкрадчиво спросил Эссекс.
Вместо ответа Боровский вдруг остановился, крепко взял контр-адмирала за грудки и шмякнул об стену.
– Задница… – прошипел он с чувством. – Чтобы я таких слов… Ясно тебе, адмирал?! Ты этого не говорил, я этого не слышал!
– Сдурел?! – не повышая голоса, поинтересовался Эссекс, пытаясь вырваться. – Опять крыша едет? А ну, отпусти!
– Не трогай моего русского, понял?! – прорычал Боровский. – Ты его мизинца не стоишь! Жопа штабная! Голову оторву!
– Психопат, – Эссекс оторвал от себя цепкие руки старпома и сделал шаг в сторону.
