Но он так и остался лейтенантом и никаких особых поощрений не получил. Сердце дали за ранение. А взамен Эндрю расписался в том, что под страхом военного трибунала никогда и никому не скажет, что именно произошло на «Декарде». Из официальной информации явствовало, что там взорвал реактор марсианский диверсант. А лейтенант Вернер, который вел профилактические работы на внешней обшивке судна, оказался единственным спасенным после катастрофы. На самом же деле вице-адмирал Баскин, прослушав доклад Эндрю, нашел его убедительным.
И решил, что раз живых офицеров на судне нет, то и разбираться больше не с кем. Он подогнал флагман к беспомощно крутившемуся вокруг Марса «Декарду» и устроил своим застоявшимся без дела стрелкам огневой тренаж."
"Того, что у десантника посадочные средства в наличии, а значит, и люди все на борту, он, недолго думая, приказал стрелкам не видеть. Позже с них особисты тоже взяли подписку.
В итоге Баскин получил от Дяди Гуннара нагоняй за большие потери и орден за находчивость в трудной ситуации.
А Эндрю Вернер старался о «Декарде» никогда больше не вспоминать. И не вспоминал – до того самого дня, когда Боровский прямо спросил, что же там случилось.
И вышло, что в конечном счете ничего там не случилось. Шрам на руке, обожженную грудь, Пурпурное Сердце, полгода терапии – все это Эндрю получил только за то, что сумел остаться в живых. Никому не помог, никого не выручил, ничего не добился.
С такими мыслями он списывался вниз.
То же самое думал, валяя дурака на наземных базах. Примерно то же – в тюрьме. И если бы не ощущение, что жизнь проходит зря, он точно не ввязался бы в авантюру с работой на контрразведку. И был очень удивлен, когда понял, что именно предательство дало ему новый шанс.
С подачи особистов Эндрю вырвался с Земли в совершенно новый космос, не тот, какой он знал раньше. В космос группы F.
Часть III
На Земле
Личное конфиденциальное послание от адмирала Успенского свалилось на командира полицейской эскадры Рабиновича как снег на голову.
И погрузило в глубокое расстройство. Во-первых, так и не удалось выяснить, откуда именно на полицейский информационный бакен пришел сигнал. Во-вторых, текст послания оказался до того неожиданным, что Рабинович поначалу даже растерялся. Полицейский адмирал был реалистом и хорошо знал, с кем имеет дело. Официальную версию, гласящую, что Рашен сошел с катушек, он с ходу отмел как несостоятельную.
