Ох, как жаль…
Ива улыбнулась адмиралу навстречу мягкой, чуть рассеянной улыбкой. Рашен сел рядом и понуро уставился в воду.
– Вещи собрала? – буркнул адмирал. – Когда прилетит Фил, у тебя будет совсем немного времени.
– Времени… – задумчиво протянула Ива. – А хорошая у нас радиационная защита, правда?
Адмирал непонимающе уставился на нее.
– Уж какая есть, – пробормотал он. – Внешнюю обшивку теперь отодрать придется и захоронить. И чем скорее, тем лучше. Ужас, сколько работы, проще весь корабль выкинуть. Ты видела, как излучает?
– Я все думаю об Эндрю, – объяснила Ива.
– Какую дозу он получил, как вам кажется?
– Где? – осторожно спросил Рашен, машинально отодвигаясь. Адмирал, конечно, привык иметь дело с нервными расстройствами у членов экипажа, но откровенных сумасшедших до сих пор стеснялся. «Бедная девочка, – подумал он. – Вот и тебя война достала. Зацепила по самому больному месту. Как жаль». – Где получил?
– В лапе, – сказала Ива, тыча пальцем в сторону корабля. И снова улыбнулась, застенчиво и как бы виновато.
Рашен обернулся настолько резко, насколько позволяло здоровье. Громада «Тушканчика» выглядела сейчас очень странно. Вместо мощной обтекаемой кормы в задней части судна красовался распустившийся бутон. Это торчали во все стороны «лапы» – консоли, еще сутки назад державшие мертвой хваткой реакторный отсек.
– У него был такой голос, когда он прощался… Вы не заметили, шеф? Он будто бы шел или лез куда-то. Знаете, я весь день сегодня просидела над схемой корабля. В реакторном есть пазухи, по которым можно выбраться прямо к лапам.
А в самих лапах тоже ведь шахты…
«Эндрю работал в тяжелом скафандре, – вспомнил Рашен. – Неповоротливая штука, но зато всюду свинец. Так… Что там еще? Термозащита в четыре слоя. Экзоскелет. С какой скоростью он мог двигаться? В училище мы пробовали бегать в таких скафандрах. У меня не вышло. А какой ширины кабельная шахта в лапе? Секундочку… Интересно, кто из нас более псих, я или Кенди?»
– Вы здорово с ним поссорились? – спросил он.
– Я идиотка, – сказала Ива. – Ну, дура я была, и все тут. Я просто никак не могла понять, что мы очень разные, и… Ну, у него есть право быть таким, какой он есть. Вот… А он, по-моему, насмерть обиделся.
– Насмерть… – эхом повторил адмирал, размышляя. – Насмерть…
– Дура я была, так что ж мне теперь, застрелиться?! Не понимала я, что он такой ранимый…
– Угу…
– Чего «угу»?! – злобно выпалила Ива, забывая, что Рашен какой-никакой, а все-таки трехзвездный адмирал.
