Впрочем, скажи это Успенскому тогда, он бы и ухом не повел. Капитан был вообще никакой, если не сказать жестче. А следом показался Вернер, и в глазах его сквозило плохо скрываемое безумие.
Мозер отступил на шаг, потом еще, а потом не выдержал и удрал. Он не бежал с флота, вовсе нет, только что-то он в этом проклятом шлюзе навсегда потерял. То ли молодость, то ли готовность рисковать и жертвовать собой. То ли, как он безуспешно уверял себя позднее, глупость. Для очистки совести Мозер дважды сходил на «динАльте» к Марсу и один раз к Венере, но судьба почему-то берегла кораблик от серьезных неприятностей.
Может, потому, что командовал на нем Эбрахам Файн. Но Мозер почувствовал, что вероятность катастрофы накапливается, и подал рапорт на переподготовку. Не успел он год проучиться на штабного аналитика, как «динАльт» схлопотал в Поясе сквозную пробоину. Спасла мечущийся в дыму и огне экипаж только находчивость техника, который оказался возле самой дырки и хладнокровно заткнул ее кулаком.
Узнав об этой истории, Мозер напился вдрызг и навсегда успокоился.
Он сделал нормальную карьеру в штабе Задницы, участвовал в планировании ряда удачных операций, считался толковым разработчиком и приятным в общении человеком. Потом Эссекс рекомендовал его во флаг-адъютанты. Рашену нельзя было врать, и на вопрос, отчего Мозер пошел в штабные, он выложил адмиралу историю про шлюз. Адмирал ему посочувствовал и сказал: «Ладно, принимай дела». Сначала Мозер был от счастья на седьмом небе, работал не за страх, а за совесть и, сам того не замечая, приобрел блестящую репутацию.
В Адмиралтействе на толкового и исполнительного Мозера нарадоваться не могли. Но потом картину стала портить его излишняя близость к строптивому русскому. Будучи передаточным звеном между командиром группы F и адмиралом флота, Мозер постоянно ходил по лезвию, рискуя подставиться и с той, и с другой стороны. А когда на твоего начальника стараются оказать давление через тебя самого…
В последние дни ситуация усугубилась.
И сейчас, двигаясь к адмиралу с дурными новостями, Мозер нарочно замедлял шаг. Он все прикидывал, когда именно умнее попросить Рашена о переводе вниз и как эту просьбу изложить.
А драпать было самое время. Потому что история с отправкой «Рипли» на Цербер пахнет дурно и Рашену того и гляди оторвут его чересчур умную русскую башку.
* * *На двери каюты старшего навигатора Кендалл была красным фломастером нарисована конфетка.
