Лукавый Морок

То, что говорила Лиля, было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но как же хотелось ей поверить…

Он почувствовал прикосновение к щеке и снова открыл глаза. Лицо Лили стало немного ближе: она наклонилась к нему, снова улыбаясь.

– Живи, Костя. Жизнь дает гораздо больше возможностей для искупления, чем смерть. Ты спас меня. Дважды, на самом деле. И всех нас. Ты еще многих можешь спасти. В конце концов, это твоя профессия. Выздоравливай и возвращайся к нам.

Она убрала руку, отстранилась и уже собиралась встать, но он остановил ее вопросом и хитрой улыбкой:

– А что, поцелуя не будет? В романах, когда герой совершает Поступок, ему достается если не слава, то хотя бы красавица.

К счастью, Лиля не разозлилась, только укоризненно посмотрела на него.

– Реальная жизнь немного сложнее романов, Костя. Ты хороший человек, хоть и пытаешься это скрывать. И где-то там есть красавица, которая станет твоим спасением, но это буду не я. Не в этой жизни.

Прозвучало горько, но его сердце слова Лили не разбили.

Долгов только улыбнулся в ответ и не удержался от одного последнего игривого замечания:

– А жаль. У нас были бы чертовски красивые дети.

Лиля звонко – и почему-то немного нервно – рассмеялась, все-таки снова наклонилась к нему и поцеловала в щеку. После чего встала и ушла, оставив его в палате одного размышлять о случившемся и не случившемся. И о том пути, который теперь открывался перед ним.

– Этого чудика ненормального выгнали с пятого курса университета за поведение, порочащее студента ВУЗа.

Он уже тогда пытался использовать полученные знания в не совсем легальных схемах.

Рассказывая уточненные полицией подробности, Дементьев с задумчивым видом стоял перед открытым баром в доме Ольги. Та попросила его достать вино к обеду, на его выбор, но он не подозревал, что выбор окажется таким непростым. До сих пор столь обширную винотеку ему доводилось наблюдать только дома у Долгова. Но у того ко всему прочему стоял еще и винный шкаф, поддерживающий нужную температуру.

Причем с двумя температурными секциями: для красного вина и для белого, которое традиционно охлаждалось сильнее. У Ольги вино стояло хотя бы просто в обычном шкафу.

Вот только тут было не меньше дюжины бутылок: белое, красное, розовое с разным сортовым составом, сухое и полусухое, тихое и игристое… Дементьев напряг память, пытаясь выудить из нее, к какой еде какое вино полагается. Когда-то он что-то читал об этом: вроде бы к мясу – красное, к рыбе – белое.