Лукоморские царства

Глянь, чего это? — воевода пристально смотрел на покачивающуюся стену из тумана, и ему начало мерещиться, что она начала меняться, бледнеть что ли.

— Чего-чего, у тебя тут знакомые были? А? — у телохранителя стремительно улучшалось настроение.

— Ну, были, — недоумевал Никита Иванович. — Родня даже.

— Можешь к ним уже в гости собираться! — Бранко указал рукой на расходящиеся клочья тумана и спешащих обратно Катю и Степана.

Воевода протер глаза, а потом ринулся вперед. В деревне только что освобожденной от тумана, у воеводы жила тетка и братья двоюродные.

— Ну, как прошло? — Волк поднял Катю на Воронко.

— Да на удивление просто. Деревня близко. Герои на месте. Очень легко узнаваемые. Сказка о коне, скатерти и рожке. Я почти сразу, вон на том поле увидела человека, которому журавль коня давал. Степан рядом кивал головой. — Да, причем сейчас, судя по сказке, воевода нарвется на недовольных гостей, которых дурачок наказал за воровство журавлиных подарков. Последний подарок уж больно драчливый. Конь, рассыпающийся серебром и скатерть-самобранка им гораздо больше понравились, чем рожок в котором два мужика с палками были!

— Ладно, поехали уже.

 — Бранко увидел радостного воеводу, который убедившись, что родственники живы-здоровы, вспомнил, что надо бы сказочницу обратно сопроводить.

— Умница-то ты какая! Ну, Катерина, ну и молодец! Вот что хошь отдам за сродников — твердил воевода, чем очень Катю смущал. А потом призадумался, да и спросил прямо:

— А вот ты мне что скажи! Раз такая умница, что же ты с Волком-то Бурым водишься? Бандит ведь каких поискать.

И вор. И обманщик.

Катя почувствовала, как рука Волка, держащая поводья коня, закаменела.

— Никита Иванович, вот вы мне всё награду сулили. Можно попросить?

— Что в силах моих будет, всё отдам, всё сделаю!

— У нас если кто-то кого-то в чем-то обвиняет, то обе стороны слушают. И того, кто обвиняет, и того, кого обвиняют. У вас же кто-то что-то сказал, все и поверили. Я не видела, что там в той сказке было, но знаю Волка.

Он мой друг. Я ему с закрытыми глазами верю! А уж то, что он вор, да обманщик, и вовсе смешно слушать! Так что, прошу вас, по крайней мере при мне Волка так не обзывать и не обвинять. Пожалуйста.

Воевода удивился, но подумал и кивнул. — Добро! Ты, вроде словами не бросаешься, они у тебя на манер моего меча. И оружие и орудие. Так что если другом его зовешь, значит, есть за что.

Катя ехала, глядя на дорогу, не оборачиваясь, но чувствовала, что Волк ей благодарен.