Лукоморские царства

 — Почему он промахнулся? Я не могла пошевелиться, плечо уже было ранено. Прибито к дереву! Почему? — Катерина встала, опять начала ходить. Ей стало казаться, что из-за сталактитов, арок, переходов и ажурных мостов пещеры за ней следят такие же красные глаза. — Нет здесь никого! — она крикнула вслух. — Никого!

— Кого, кого, кого… — послушно отозвалось эхо улетая в глубину и возвращаясь к Кате обратно. Она поняла, что сейчас кинется бежать, не важно куда, просто от паники.

— Стоп! Куда тебя понесло? Не смей! — Катерина остановилась, понимая, что должна сама справиться с этим.

Она заставила себя подойти к камню со сложенным одеялом и сесть опять. — Почему он не попал? Я помню, он стрелял. Я видела… — она прикрыла глаза, и опять на неё полетела стрела. И тут уже Катерина, сжав кулаки, не стала падать в строну и уворачиваться.

Опять сосна, очень больно около левой ключицы, и не шевельнуться. Прямо в неё летит черное острие. Она безнадежно махнула правой рукой.

Теперь она не отвлеклась невольно на крик Степана, который её звал, и увидела, как стрела действительно распалась в прах и он осыпался прямо ей под ноги, а следующая прошла выше и мимо.

Катерина ещё посидела с закрытыми глазами, наслаждаясь вдруг появившимся чувством покоя, а потом торопливо вытянула из сумки перину, и укрывшись одеялом, крепко уснула у камня на полу пещеры.

— Чего-то долго она грибы ищет… Пойду проверю где она там. — Степану было невмоготу оставаться в Дубе. Кот каялся и страдал, Волк переживал, Жаруся и вовсе поругалась с обоими.

Степан прошел через рощу. Катерины нет. К ручью — нет и там! — Может, полетать решила? Так, а это что? — Степану из-за тренировок и непомерных требований Волка, часто приходилось пробегать этими местами, и поломанных деревьев тут не было. Как и следов огромных лап.

Тренировки не прошли даром, и обратно Степан несся как олень. — Волк! Катерины нет! Зато там был Горыныч! — Степан легко узнал следы огромных лап.

Волк задержался только для того, чтобы закинуть на себя запыхавшегося мальчишку. За ним, не отставая, что для Степана было совершенно удивительно, несся Баюн. Прыжки были невероятные, лёгкие и стремительные, вот тебе и увалень! Жаруся уже была там. Кружила над ручьем, гневно разгорались перья.

— Горыныч! Всё! Ты покойник! — от вопля Жар-Птицы уцелевшие около ручья молодые ели пригнулись. Она плеснула крыльями и взвилась так высоко, что исчезла в небе.