Причем не торопились, шли нога за ногу, побродили сначала по привокзальной площади. Все совпадает. История с покупкой мороженого, разбитой витриной и просьбой Булкиной отпустить ее домой за деньгами укладывается в полчаса.
Меня стало потряхивать в ознобе. Как я могла быть такой глупой, почему ничего не заподозрила, когда увидела Аллу с кошельком в руке? У Булкиной были мокрые волосы, и она натянула кофту с длинными рукавами. Наверное, Морозова сопротивлялась, оцарапала Аллу, окунула ее с головой в воду, но дочь любовника победила.
Длинные рукава понадобились, чтобы скрыть царапины от моих глаз. Коленку Алла не разбивала и на поезд в три десять не опоздала. Дома она стала просить у матери денег на откуп от торговки, но Ирина Федоровна, в отличие от меня, не была дурой. Она вмиг поняла, что дочь затеяла или совершила нечто ужасное. Мать надавила на Аллу, и та призналась, что она заранее спланировала убить Таню, а чтобы ее не заподозрили, взяла на озеро меня. Поход за эскимо и разбитая витрина в лавчонке должны были стать алиби Аллы, а мне предстояло подтвердить его, сказать: «Когда мы уходили за эскимо, Таня плавала в озере, назад мы не вернулись из-за скандала с торговкой».
План Булкиной не осуществился бы, если б я вообще отказалась ехать в санаторий. Или если бы Морозова вылезла на берег со словами: «Пойду за мороженым с вами». Но все получилось так, как Булкина рассчитала. Конечно, Алла допустила ошибки, например, не подумала про часы. Когда Булкина, оставив меня собирать землянику, вернулась на пляж, Таня небось загорала на песочке, надев часики, снятые перед купанием.
А вот Ирина Федоровна, опытный адвокат, мигом просекла косяки и начала действовать. Думаю, первым делом она звякнула мужу-прелюбодею, но выяснять отношения не стала, ведь надо было спасать дочь. Затем Ирина заклеила пластырем царапины Аллы, замотала ее неповрежденную коленку бинтом, схватила деньги и ринулась в Васькино.
Я села и опять схватилась за бутылку с водой.
Алла в красках расписывала мне, как кровь из ее ноги ручьем текла, всю юбку измазала, капли на дорогу падали. Но на Булкиной, когда она с матерью приехала в мини-маркет, был все тот же светло-бежевый сарафан, в котором она утром ушла из дома, и на нем не было ни одного темного пятна. И на повязке на коленке тоже. А вот сквозь пластыри на руке проступали бурые следы. Два дня спустя, двадцать восьмого мая, у нашего класса была консультация по русскому языку.
