Лунное сердце

Ни тот, ни другой ничего не сказали по этому поводу.

— Ну вот, готово, — проговорил Тропман. — Что мед? Согрелся?

— Будьте добры, давайте его сюда. Джеми смотрел, как Тропман смешивает в маленьком стакане подогретый мед с порошком из листьев омелы, и сам не понимал, чего он ждет от его действий. Вспышки? Волны странного запаха? Но смешивание закончилось просто тем, что в стакане оказалась мутная жидкость с вкраплениями темных листочков омелы. Тропман посмотрел смесь на свет, потом пошел к кровати.

— Сразу чувствуется, что это место нечистое, — заметил Морен.

— Забудь, — приказал Гэннон. — Давай открывай замок, надо скорей убраться с улицы.

— Сейчас! Нет проблем!

Вокруг Морена, трудившегося со связкой отмычек над замком у дверей Дома, выходивших на Клемоу-авеню, их скопилось пятеро. Замок был старинный, но не сложный. Когда Морен вставил шестую отмычку, замок, щелкнув, открылся.

— Сигнализация есть? — спросил Морен.

Гэннон покачал головой.

Повернув ручку, Морен отошел в сторону и слегка приоткрыл дверь.

С минуту он молча ждал, затем распахнул дверь ногой. Переступая через порог, Морен почувствовал, что волосы у него на затылке зашевелились. Отойдя, он впустил в холл остальных четверых. Затем запер дверь. Пока все рассредоточивались в холле, Морен выглянул в маленькое окно над дверью. На улице стало еще темней, чем минуту назад, будто внезапно собралась гроза.

— Последние инструкции, — тихо сказал Гэннон. — Не стрелять! Всех, кого обнаружите, скрутить и доставить сюда.

Морен мерил взглядом дверь. Она казалась не такой, какой была только что. Он испытывал странное ощущение, будто если бы они помедлили еще с минуту, то не попали бы в Дом.

— А с Такером как быть? — спросил верзила с отвислой челюстью, прозванный Быком. — Он же не станет ковырять в носу, пока мы будем всех хватать?

— О Такере позабочусь я, — сказал Гэннон.

Бык передернул плечами. Все еще не отходя от дверей, Морен помотал головой. Дева Мария! Он и впрямь не годится больше для таких дел.

Да он ни разу в жизни не нервничал, идя на задание, а теперь вот его пробирает эта странная дрожь. Протянув руку, он потрогал дверь. На ощупь дерево было гладкое и твердое. Дверь как дверь. Это он просто психует.

— Да что Уолтерсу надо от этого старика? — спросил Робер Мерсье. Плотный и коренастый, он был раньше борцом в среднем весе, но стал стар для ринга, а для таких делишек, где требовалась сила, еще годился.