ЛВ 3 (СИ)

Потянулась к нему, в очи не отрываясь, глядя, ладонь к щеке его прижала, и заглянула в воспоминания, все без слов считывая.

И увидала я страшное!

Заратара-мага, в образе магическом, даже кафтан синий на нем был, рядом еще двоих магов, тоже из посвященных видимо, самого ведьмака свежесозданного я от части только видела — ноги там его связанные, руки, с коих кровь в чаши подставленные лилась ручьем, а так-то всего нет, его ж глазами глядела. Да его ушами и услышала:

— Идеран аксиит игдинат ааграт оманин!- произнес Заратар.

«Пень гнилой червивый!» — мысленно выругалась я, видать многовастенько с лешим общаюсь, вот от него и понахваталась.

Ведьмака отпустить пришлось, сам-то он не понял ни слова, а вот я поняла, что ничего больше нового от него не узнаю — заклинание было хорошее такое, качественное… слух и зрение отрезающее напрочь.

— Ярина, — позвала, подумав немного, — сопроводи господина ведьмака к границе у моря.

Осол на меня глядел, не ведая как вышло так, что вдруг в воспоминаниях побывал, да как получилось, что и я там с ним побывала тоже.

Я же блюдце серебряное к себе развернула, да на Ульгерду поглядела.

— Беда, — одно слово всего сказала.

— Что увидала-то? — едва дыша, ведьма бывшая спросила.

— Плохое, Ульгерда, совсем плохое, — тьма на меня опускалась дурным предчувствием. — Им ведьмак не для того, чтобы на территорию леса моего пройти понадобился, иное было на уме и для иного кровь ведьмачью они использовали.

Простонала ведьма, поняла она все.

— Заклинание Кровавой луны? — вопросила едва слышно.

— По всему выходит что так, — и упал мой голос до шепота.

Ва-банк чародеи пошли. Осознав, что не пробить им защиту леса моего, что не выйдет и с амулетами со мною справиться, на страшное решились. На самое страшное.

И прервав связь с Ульгердою, уронила я голову на руки сложенные, посидела так, пострадала, о судьбе своей горемычной повыла, да и позвала негромко, знала что услышит:

— Граф Гыркула.

И прости меня, Агнехранушка, а слово тебе данное нарушить придется. Выбора у меня нет.

***

Разговор у меня с Гыркулой примечательным вышел.

Я: Все, вам всем крышка.

Он: Но мы хотим жить.

Я: Что поделаешь, жизнь сурова.

Он: Но мы готовы на жертвы.

Я: Вот чего-чего, а жертв будет предостаточно.

Он: И что же нам делать?

Я: Вот чтобы я знала!

В общем паршивый вышел разговор.