ЛВ 3 (СИ)

Вспышка! И я вижу план, как наяву вижу — двадцать четыре амулета, да двадцать два по кругу, два в центре, линией разделены, и сила, пространство леса моего Заповедного способная разорвать без усилий. Двадцати четырех амулетов у них не было, но они обошлись и меньшим количеством. Им это удалось.

«Сирена? — отдаленный зов. — Сирена, ты меня слышишь?»

Она слышала. Отзывалась на этот зов всем сердцем, всей своей сутью, всем телом и магией. Словно звал хозяин, господин, повелитель… любимый? Это слово заставило чародейку вздрогнуть, сжаться, попытаться скрыться за чужими чувствами и эмоциями, за чужими жизнями и историями.

А она прожила много, очень много жизней, она познала множество историй, она называла детьми тех, кого никогда не рожала, а мужьями тех, кого никогда не любила. Рада, Радуница, Силестия, Элледа, Ханнари, Дана — десятки имен, десятки мужчин, но истинное лишь одно имя. И любила она всегда лишь одного мужчину, того с кем не провела и ночи, годами отдаваясь другим. И все во имя великой цели. Она все, всю себя посвятила цели великой, любовь сокрыв в самых потайных глубинах своего сердца, но любить не переставала никогда.

Из сонма ее воспоминаний меня выдернул вопрос, прозвучавший в моем собственном сердце: «А как проживешь ты сама?». И взгляд синих, как летнее небо перед грозой глаз, на таких почти разных лицах — раб, человек, охранябушка, маг, аспид…

«Веся, случилось что?» — вопрос водяного заставил вернуться к существующему.

Опомнилась я, вернулась к сознанию коллективному, сделала вид, что не ощущаю тревоги лешеньки, что не вижу ухмылки кота Ученого… кто б его разучил бы! Клюку чуть не призвала, для уверенности, но удержалась.

Боялась я пользоваться магией леса близ чародейки этой, чувствовала — знает она ее, и ведьмовскую магию знает тоже, от того пользовалась смесью проверенной — немного магии ведьминской, немного ведовской, много сильно искаженной маговской. Смесь работала преотлично.

«Ее жизнь не смотри, а то знаю я тебя и доброту твою, — сообщил Водя.

— Смотри план, что делать собирались».

И прижала я вновь ладонь к щеке чародейки, глаза закрыла, да и прошептала всего одно слово:

«План».

А план был не один.

Планов имелось не менее десятка, да все к одному сводились — меня хотели сделать нежитью. Да не полностью, а так чтобы кинулся Водя меня спасать, в Заводь свою увел, в воду окунул… И еще момент открылся один…

«Они не знали, что ты ведунья, — произнес очевидное водяной».

Не знали.