Львиное логово

— Врешь! — не поверил ассириец.

— Ты не забывайся, козопас! — возмутился Тиссаферн. — Я персидский князь. Для меня лгать — это все равно, что для тебя — с собственной матерью блудить.

— Да, точно… — ассириец растерялся. Персы не лгали никогда, это было общеизвестно. — Да как же так? А царь Ашшур-надин-шуми где?..

— Да его вавилоняне на копья подняли, а потом нам ворота открыли. Вот теперь ждем, когда Синаххериба твоего расколотят. Потом сюда тараны с огнеметами подойдут, да и спалим вас к демонам в этом Уруке.

Но это если не сдадитесь, конечно, — спокойно излагал Тиссаферн.

— Вот твари, — выдохнул Шамши-Уцур, — мало мы их резали. Надо было тогда весь город под нож пустить. Не зря великий царь обещал Вавилон затопить. Я сам тогда это слышал. Да, пожалел их повелитель, а зря. Ударили все-таки в спину.

— Я тебе еще одну интересную историю расскажу, хочешь? — спросил князь.

— Давай, все равно скучно. Тут ни вина, ни баб. То есть бабы есть, но либо старые, либо страшные, либо те, которых трогать не велено.

Из развлечений — только задницы вам со стены показывать, — согласился ассириец. Воины на стенах развесили уши, новостей в Уруке не было никаких, тоска была смертная.

— Ну слушай. Месяц назад царь Мардук-апла-иддин моему зятю царский титул передал прилюдно, а благочестивый жрец Аткаль-ан-Мардук живым к богу вознесся в огненном столбе.

— Да ну??? — ассирийцы раскрыли рты, но обвинить во лжи персидского князя не посмели. — Прямо живой на небо вознесся? В огненном столбе?

— Священным огнем клянусь! — торжественно сказал тот.

 — Весь город это видел. У храма Эсагила то чудо свершилось.

— Да как же так? Вавилонский царек жив, что ли? Я чуть не утонул, когда мы за этой сволочью в Нагиту плыли. Ох и натерпелся я тогда страху! И где же он был?

— Да в Аншане прятался под чужим именем, дом купил и на глаза никому не лез. Купцом на покое притворялся.

— Вот ведь змей хитрый! Слушай, а я про жреца что-то не понял. Мы с тобой об одном и том же человеке говорим? Просто того, что я знаю, богиня Эрешкигаль в преисподней должна целую вечность раскаленными крючьями драть.

Жадный мерзавец, лгун, предатель и распутник, каких свет не видывал. — Ассириец был в полном замешательстве.

— Да я его не знал при жизни, но как он на небо вознесся, своими глазами видел. Был я на той площади. Может, он богу дары какие-то уж очень богатые принес, я не знаю. Но теперь северные ворота его именем называются и жрец тот — полубог, как Гильгамеш.