Львиное логово

Некоторые орали от радости, потому что понимали, что денежный оборот вырастет несоизмеримо, и почти сразу. И это обещало безумные прибыли.

— Навеки запрещается ростовщичество в любой своей форме. Люди, которые попробуют этим заниматься, будут казнены, даже если попытаются как-то это сделать похожим на благовидную деятельность. Займы выдает казна, и никто более. По всей стране запрещается хождение старых гирь. Вам надлежит в месячный срок приобрести новые, с клеймами царских мастерских, и использовать только их.

Зал уныло повесил голову. Они уже слышали, что в Сузах за обвес клиента лишают имущества.

— Взяточничество с сегодняшнего дня — государственное преступление, наказание за него — пять лет в рабских бараках, невзирая на древность рода и количество денег.

Зал изумленно замолчал. Такого раньше не было. Занести взятку писцу — было древним, освященным тысячелетиями, обычаем.

— Внутренние таможни упраздняются. Внутри государства нет никаких сборов, — продолжал хазарапат.

Зал снова взорвался криками радости.

— Но налоги нужно заплатить в течение десяти дней после Праздника зимнего солнцестояния в полном объеме. Иначе право на торговлю отзывается.

Крики радости поутихли. Про размер налогов в Персидском царстве все тоже были наслышаны.

— Ну, и напоследок слово предоставляется сиятельному Хутрану, о котором вы, надеюсь, слышали.

В зале установилась гробовая тишина. Все слышали, и это было заметно по легкому облаку ужаса, накрывшего тронный зал.

Коренастый жрец с бритой до блеска головой и рублеными чертами лица окинул зал немигающим взглядом. И от взгляда того у многих защемило в груди и захотелось по-маленькому. Сиятельный Хутран был безжалостней бога войны Нергала и совершенно неподкупен, и это пугало еще больше.

— Почтенные, я должен сказать вам, как будет строиться дальше ваша жизнь. Преступность в Вавилоне я искореню, я уже вижу, что будет много работы.

Самый главный человек в преступном мире, которого вы знаете под именем Господин, уже покинул город и никогда здесь более не появится. Его доверенные люди тоже ушли с ним. Та шваль, что сейчас бегает по городу, должна будет найти себе честный заработок или умереть. Впрочем, им это прямо сейчас объясняют мои люди с отрядом стражи. Если не поймут, это их выбор. Десяток рабов уже копает яму за стеной, я не верю в человеческое благоразумие.