Львиное логово

— Этому что скажем?

— Скажем, что сначала в Дур-Унташе почитание богов восстановим. Пока вести туда дойдут, да пока оттуда, месяц пройдет.

— Он же не поверит.

— Я священным огнем поклянусь.

— Ты что? — воскликнули все. — Ты клятву хочешь нарушить? — на лицах присутствующих появилось немного гадливое выражение.

— Я найду выход, брат. Верь мне. Ясмин важнее. А с богом я договорюсь. Пророк я или не Пророк?

Присутствующие робко посмотрели на небо, ожидая молнии. Но молнии не было, а значит великий Ахурамазда был вполне готов договариваться, и это всех успокоило.

— Когда выходишь?

— Немедленно. Хидалу, гонца веди.

Тот явился быстро, все так же смотря исподлобья хмурым прямым взглядом.

— Передай настоятелю, что я принимаю его предложение. Но это дело небыстрое, он должен понимать. Через месяц в Дур-Унташе будет богослужение в честь Иншушинака. И в этом я клянусь священным огнем и жизнями своих детей. И вот этот свиток отдашь тому, кто тебя послал, лично в руки. Я этот свиток неделю писал. Пояснишь на словах, что если хоть волос упадет с моей жены, то его дальнейшая судьба тут описана по часам.

И еще. Ты не побоялся сюда приехать, значит не трус. Скажи мне, тебе не противно знать, что слабую женщину угрожают резать на куски, чтобы запугать ее мужа?

— Я солдат, великий, — пожал плечами тот. — Я знал, что вручив вам это письмо, могу умереть. А по поводу вашей жены — да, это подлость, и в этом нет чести. Но кто я такой, чтобы судить высших? У меня приказ.

— Где ее держат, можешь сказать?

— Она в храме, господин, и она оттуда не сбежит.

— Хорошо, за твою храбрость тебя ждет награда. — И Макс дал гонцу медную пайцзу. — Вавилонское царство скоро перестанет существовать, а с этим ты сможешь увезти свою семью, и тебя никто не тронет. Или прийти прямо ко мне, и я возьму тебя на службу. Потому что твоя служба этой мрази скоро закончится. И в этом я тоже клянусь священным огнем.

В то же самое время. Вавилон"

"Сукайя сидел в крошечной каморке, которую снял в нищем предместье города.

Поселиться там, внутри стен, было бы очень рискованно. Люди Господина могут узнать, и тогда его погонят охотники, как степного онагра. В город он заходил на рассвете, и ночевать внутри не осмеливался. Верный человек, чьи услуги Сукайя оплатил персидским серебром, должен был оставить знак, если он понадобится хозяину. Он проверял этот знак каждый день, не рискуя подходить к той харчевне близко. В Вавилоне он был нищим, одним из многих тысяч на улицах великого города.