Львиное логово

Из одежды на нем была только набедренная повязка, в которой он оставался, когда отходил от каморки на пару тысяч шагов. Каморку он снимал, как мастер-кирпичник из Борсиппы, что приехал на заработки в столицу. В его бороде появились седые пряди, а за щеками были валики из воска, которые делали лицо чуть шире. Никто обычно не рассматривал нищих, и это играло ему на руку. Вы же не запоминаете бродячую собаку, что лежит на обочине.

Трое из пятнадцати наемников уже покинули этот мир, четверо, если считать вместе с одноглазым.

Осталось одиннадцать, и пока он их найти не мог, как ни старался. Он сделал глупость, установив ночью в центре Лаббанаты распяленную на палках кожу рябого наемника, на которого кривой Шамаш указал первым. Остальные узнали об этом довольно быстро, и найти их стало очень тяжело, потому что вся местная шваль занималась тем же самым, ослепленная суммой вознаграждения. Весь ночной город бурлил, обсуждая жуткие смерти бедолаг, подписавшихся на контракт, который оказался ловушкой. Не исключено, что оставшиеся уже сбежали из города, но Сукайя продолжал искать. Он все больше времени проводил у храма Эсагила, куда отвезли госпожу, и пытался ловить обрывки разговоров. Но пока ничего интересного ему не попадалось, кроме того, что он досконально выучил расписание караула, узнал всех стражников и десятников, и их привычки. Госпожа была во внутреннем дворе, куда паломники не допускались. Внутренний двор охранялся десятком копьеносцев, и еще столько же несли службу внутри. Прорваться туда он не сможет, убьют. Мастер ножевого боя не выстоит против обученного воина в доспехе. Он не знал, что Ясмин была всего в сотне шагов от него, жаль, что он не мог ходить сквозь стены.

А та сидела на охапке тростника, свернувшись калачиком. За дверью снова шел неспешный разговор стражников, который свернул с привычного сюжета, состоящего из обсуждения выпивки и баб.

— Представляешь, тех наемников, что эту сучку богатенькую украли, теперь по всему городу убитыми находят. Люди говорят, просто демон какой-то за ними охотится.

С кого кожу сняли и на людное место средь бела дня выставили, кого просто на ленты распустили. Ох, в беде мы с тобой.

— Да, может, отведет беду великий Мардук. Мы-то тут при чем?

— Как при чем? Ты забыл, тут даже водоносы под нож пойдут, а уж мы с тобой точно.

— Не приведи боги, да за что же наказание такое? Служишь, служишь за кусок лепешки, а потом с тебя живого шкуру спускают. Это кому же такое понравится? — горестно вздохнул охранник.