Она сползла вниз по двери, обессиленная, ощущая, как струйка пота стекает по спине. Если бы Сукайя был тут, он гордился бы своей ученицей.
В то же самое время. АшдодЕвнух Тайта хмуро оглядывал свое невеликое войско. Из собственно воинов была полусотня ассирийских лучников. Остальные были полнейшим сбродом. Крестьяне, пастухи, горшечники и ткачи, вооруженные скверного качества копьями, собрались в Ашдоде, запуганные слухами о зверствах иудеев. Казалось бы, ну пришли, ну ограбили, так на войне и водится. Но почему они запрещают привычным богам поклоняться, да еще и самых благочестивых женщин побивают камнями, как блудниц, это у нормальных людей в голове не укладывалось.
Ну есть у вас Яхве, ну и молитесь ему. Не нравятся вам другие боги, не молитесь им, никто не заставляет. Что за дикость такая? Так рассуждали люди, которые защищали свою землю от беспощадных захватчиков. Битвы с ними были всегда, и шли сотни лет. Регулярно находился какой-нибудь иудейский царек, который считал, что именно богу его племени все должны поклоняться, а другим поклоняться нельзя.
Потом приходил более вменяемый правитель, и все начиналось сначала. Те же иудеи и израильтяне приносили жертвы священным камням, а их женщины служили Богине-матери, что была в десятках обличий, различаясь лишь именами. На фоне этой напасти даже ассирийский царь казался благом. Он всего лишь требовал абсолютной покорности и своевременной уплаты налогов, вмешиваться в духовные дела великим царям и в голову не приходило. Именно на этом и сыграл Тайта, который хотел отстоять родной город и власть Ассирии над ним.
Иудеи уже появлялись в окрестностях города, и даже предприняли попытку штурма. Но их было мало, а осадных башен и таранов они не знали. Военная наука ассирийцев ушла гораздо дальше, чем у окрестных народов. Тот штурм отбили довольно легко. Лучники играючи расстреливали наступающих воинов, а горожане встретили штурмующие городские стены отряды кипятком и копьями. Иудеи, взвесив все за и против, сделали вид, что не больно то и надо было, и ушли громить соседнюю провинцию Дор.
Вокруг Ашдода перемещались лишь разрозненные банды, которые постепенно ополчением Тайты выдавливались назад. Но ощущения победы не было. Это было лишь затишье. Тайта прекрасно понимал, что царь Езекия не для того ввязался в такую безумную авантюру, чтобы захватить Самарию и Галаад. Он хотел прочно перекрыть путь в Египет и получить великолепный морской порт, который обеспечит его пошлинами.
