Львиное логово

И ключом к этому всему был именно Ашдод. Поэтому иудеи обязательно придут, в этом нет сомнений, и задача Тайты продержаться, пока не подойдет армия великого царя.

По слухам, войско прошло насквозь Великую пустыню, чего доселе не бывало, и сейчас отдыхает в Дамаске. Сам наследник Ассархаддон, проявивший чудеса мужества и мудрости, привел армию. Воины стояли за него горой, по их словам, если бы не он, то духи пустыни забрали бы не каждого пятого, а вообще всех. Сам наследник, уже жестко приведший к покорности Сирию и Финикию, собирал разрозненные ассирийские гарнизоны в единый кулак, а также нанимал отряды арамеев на конях и верблюдах.

Царька финикийской Сарепты, что решил отложиться, он казнил, содрав с него, по обычаю, кожу. Чучело несчастного глупца он повелел возить по главным городам Сирии и Приморья, чтобы остальным правителям неповадно было. Ясмах-Адад, который ушел со своими воинами на север, послал весть, что он довел свой кисир до войск сына повелителя, и желал удачи. Это было так непохоже на сурового воина, который с презрением относился к женоподобным евнухам, что Тайта почти растрогался. Но именно почти. Евнухи были практически лишены обычных чувств, а разум имели холодный и рациональный.

Тайта должен удержать город. Должен, несмотря ни на что. В город гнали скот, везли зерно, спешно делали новые стрелы, копья и щиты. Он, Тайта, не позволит, чтобы мальчишек из его города снова продавали, как скот и делали евнухами. Потому что тот страшный день ему до сих пор приходит во снах, заставляя просыпаться в холодном поту.

Глава 14,

где великий царь снова изволит гневаться, а Ясмин все-таки сбежала

Ниневия. Год 691, месяц шабату"

"— Великому царю четырех стран света, повелителю мира, его смиренный сын Ассархаддон выражает почтение и преданность. Государь, армию, что вы мне вручили, я через злые пески провел, не убоявшись. Храбро шел я по местам, где лишь духи пустыни живут. Верблюдов, что поклажу тяжелую несли, зарезать пришлось, чтобы еду получить и воду из животов их.

Шатер свой и одежды, сыну повелителя приличествующие, бросил я в песках, дабы воины мои оружие несли. Сам я, как воин царя, свою ношу нес, страданий не выказывая. Воины мои отважные через три десятка дней вышли к Дамаску, где отдых я дал им. В делах провинций беспорядок я пресек жестоко, а виновных покарал. Дамаск, Библ, Тир и Сидон не помышляют более о возмущении. Царя Сарепты, что в безумии своем изгнал наш гарнизон, я, как бунтовщика, казнил.