Львиное логово

Страна представляла из себя ряд больших высокогорных равнин, и путь для конницы туда был несложен. Ущелья тут тоже были, но не было ни малейшего смысла для саков совать туда свой нос, ибо и других дорог было предостаточно.

— Камбис, да мы в этих горах половину армии оставим, а когда назад вернемся, нас ассирийцы встретят. Было бы времени побольше, мы бы крепости перестроили, но времени то совсем нет. — уныло говорил закадычному другу Хумбан-Ундаш. Тот согласно кивал головой и задумчиво крутил на палец густую бороду.

— Назад поехали, будем царю нерадостные вести докладывать.

Через две недели. Сузы— Государь! — докладывал результаты поездки в Манну Хумбан-Ундаш. На встрече, помимо самого царя, присутствовал его брат Камбис, Пророк Заратуштра, Умножающий казну Харраш и первосвященник Нибиру-Унташ. С идеями было плохо. Потери ожидались большие, добычи не ожидалось совсем, а за Тигром затаился, как лев в засаде, ненавистный Синаххериб, который спешно делал новые колесницы и закупал боевых коней, опустошая поборами подвластные земли.

Тут же рядом сидел хмурый, как туча, царь Манны Улусунну. Ему, как ослушавшемуся повеления великого царя, полагалось теперь только почетное место в клетке около ворот, где традиционно держали окрестных правителей, пока они не сдохнут в куче собственных нечистот.

— Государь! Удобных мест для обороны там мало, крепости слабые, и укрепить мы их не успеем. Заманить саков в ущелья не получится, им просто незачем туда идти. Путей, по которым кочевники могут зайти в Манну, предостаточно.

Нам придется встретить их в прямом сражении, и, говоря честно, это будет нелегко. Саки отличные воины, и лучники от бога. Воинов потеряем много. Наша тяжелая конница будет эффективна только тогда, когда мы выведем скифов под ее прямой удар. Их всадники легче, а кони быстрее, поэтому саки просто отступят и расстреляют наших издалека. — С каждым словом высокое собрание все больше мрачнело. Скифы были первыми, кто научился стрелять, повернувшись на сто восемьдесят градусов назад, а потому судьба медлительных катафрактов была незавидной. Этот способ стрельбы дошел до нас под названием «парфянский выстрел», когда те самые парфяне истребили под Каррами войско Марка Лициния Красса. Сам полководец очень любил золото, и от него же умер в плену, когда расплавленный металл залили ему в глотку.

— О пехоте речь вообще не идет, великие, — продолжил Хумбан-Ундаш, — саки ее сначала расстреляют, а потом вытопчут.