Он буквально прошивает меня взглядом своих ярчайших глаз. Глубоких и умных.
– Какая группа крови у твоих детей? – задает вопросы вразнобой, которые меня буквально с толку сбивают.
– Третья отрицательная…
Отвечаю, уже ничего не понимая, и Кристовский приподнимает бровь.
– Ну надо же…
Выдыхает Кристовский…
Замолкает. Делает несколько шагов, а затем вновь разворачивается ко мне.
– Как интересно получается все…
– Я не понимаю тебя, Кирилл, – отвечаю чуть слышно.
– Я сам себя не понимаю, но я тебе скажу одно.
Меня сделала одним из лучших юристов моя чуйка, и вот сейчас я просто решил кое-что проверить. Не знаю, насколько я прав, но мне кажется, что меня буквально пинает что-то в эту сторону.
– В какую? – удивляюсь, ничего толком не понимая, просто смотрю на высокого, атлетически сложенного мужчину и пытаюсь понять, про что он говорит.
– Ты знаешь, какая группа крови у Станиславского?
– Первая положительная, – отвечаю с легкой заминкой.
– У тебя третья группа крови?– спрашивает меня.
– Нет…
– Я не врач, Нина, я совсем не врач и не секу в генетике, но я знаю, что у Царева третья отрицательная.
Его слова подобны выстрелу в упор. У меня рот распахивается от шока, а затем я вспоминаю, что в той самой клинике сразу после того, как получила ответ гинеколога с УЗИ, я случайно столкнулась с Вадимом…
Отчего-то у меня сердце останавливается, и кажется, что на меня летит грузовик, который сбивает меня.
– Я… ты… ты что, думаешь, что…
У меня даже язык не поворачивается задать вопрос, который формируется у меня в голове, и который я даже боюсь высказать.
– Я ничего не думаю. Работа у меня такая – гипотезы строить. В детстве зачитывался Конан Дойлем, так что… все может быть.
Улыбаюсь. Чувствую себя глупышкой в играх сильных мира сего.
Сначала мой муж, потом Вадим, а теперь и Кристовский.
Матерые мужчины, которые ведут опасные игры, а я чувствую себя запутавшейся в хитросплетённой паутине.
И где-то глубоко в душе распускается надежда, что мои мальчики могут быть детьми Вадима…
Слезы подступают, и ком в горле.
– Как… как такое может быть? – спрашиваю и вглядываюсь в темные глаза Кристовского.
Наглый мужчина, уверенный в себе, чертовски умный.
– Твой муж был больным на башку моральным уродом, – отвечает с жесткостью, а потом смягчается, – Нина.
