Лжец

Неторопливые нотки доходят до сердца, а от слов я вздрагиваю, тяжело сглатывая, потому… потому что рвут душу на части.

Наши руки мягко движутся вверх, прорисовывают тонкую вертикальную линию, плавно уходящую в сторону. Я знаю, Итану очень неудобно в таком положении, ему приходится ощутимо наклоняться в мою сторону, поэтому я стараюсь облегчить ему задачу, придвигаясь ближе к его коляске.

Горячее дыхание обжигает кожу на шее, незримые иголочки начинают ощутимо колоть поясницу, вызывая трепет и слабость во всем теле.

И вот уже кисть кажется неподъёмной тяжестью, но Итан помогает, все также уверенно и плавно ведёт линии.

Итан начинает дышать тяжелее. Выдохи становятся рваными. Резкими. Но движения такие же мягкие. Он споласкивает кисть, осторожно набирая зелёную краску. Проводит вдоль коричневых линий. Подлокотник кресла неприятно впивается мне в рёбра, но я не пророню ни слова. Я и не мечтала больше находиться к этому мужчине близко.

Так близко… Кажется, ещё немного, и он обнимет меня левой рукой, а я прижмусь спиной к его крепкому торсу… но нет, чудес не бывает.

Прерывистое дыхание кусает, обжигая кожу своим теплом. Итан слегка касается носом шеи, ведёт вверх, громко втягивая мой запах. А я слегка наклоняю голову вбок, чуть приоткрываясь ему навстречу. И чувствую, как горячие губы касаются невесомо, оставляя едва уловимую дорожку из пылающих поцелуев.

Тело не слушается, горит от нерешительных прикосновений. Происходит что-то необъяснимое, неподконтрольное, и мы оба не знаем, что теперь с этим делать.

Ладонь Итана напрягается, корпус кисти ощутимо впивается в руку.

Кисть выпадает, с пробирающим грохотом отскакивает от пола, а Итан переплетает наши пальцы, рывком поднося их к лицу. Целует каждый мой пальчик, на секунду прижимаясь твёрдыми губами.

Моя рука резко крепко сжимается почти до боли, но я молчу.

Душа в мясо, и каждая клеточка болит за него, и каждое слово из льющейся из динамиков песни ядовитыми клинками впивается в сердце:

Бурными потоками слёзы текут через край, застывший в горле ком душит, глухие рыдания рвутся наружу, и я не могу сдерживаться.

Широкая ладонь ложится мне на щеку. Заставляя повернуться. Ощущение его настойчивых губ на моих полностью вышибает дух, жестко подчиняет мою волю.