Лжец

Вертикальная складка между бровями подчёркивает обеспокоенность, а плотно поджатые губы и пульсирующая жилка на шее выдают нескрываемое напряжение.

Внутренности стягиваются в тугой узел. К горлу подкатывает горький комок. Едкий дым наполняет легкие, не могу ни вдохнуть ни выдохнуть.

Мы смотрим друг на друга молча. Настороженно. Выжидательно. В голове прокручивается очевидный сценарий произошедшего: авария, потеря сознания, кровь, врачи, операция, светлая палата, а потом… инвалидное кресло. Мои глаза увлажняются, сердце в бешеном ритме ломает ребра.

Я неловко опираюсь о пол, переношу вес тела на здоровую ногу. Под внимательным, участливым взором выпрямляюсь медленно, нетвердо стою на ногах, слегка пошатываясь от шока.

Я не верю. Я отказываюсь верить! Как же это?! Мы же с ним, казалось бы, вот недавно совсем ездили на велосипедах, на природе отдыхали, он за рулём сидел, смело выворачивая руль, нажимал на педали…

А ещё я не понимаю: он меня узнал или нет?

Мы молча изучаем друг друга глазами.

Яркий взгляд цепко хватается за мою руку. А потом, слегка расслабившись, прилипает к колену.

— Ты поранилась… — запинается на мгновение, но тут же снова уверенно продолжает. — Пройдём ко мне в кабинет. Надо рану обеззаразить.

— Рану? — непонимающе гляжу вниз. Ах да, я же опять расшибла ногу. Какой это пустяк, оказывается…

— Мой кабинет за поворотом, — ладонью указывает в сторону. — Я раньше на девятом сидел, люблю верхние этажи. Но недавно все же переехал пониже. Теперь так удобнее, — поясняет, пожимая плечами.

Он меня не узнает? Я не понимаю. На лице спокойствие, уверенность и собранность.

— Итан, у вас через пятнадцать минут совещание, — врывается в наш диалог удивлённый женский голос. Ощупываю фигуру рядом с коляской: стройная, миниатюрная, элегантная. Девушка молодая, с гордой осанкой, прямым носом, тонкими губами, широкими модными бровями и пепельными волосами, собранными в высокий хвост. Макияж в стиле «нет макияжа».

— Идите к себе, Ирина, — Итан отдаёт строгий приказ, не разрывая со мной зрительного контакта.

— Через десять минут позвоните.

Блондинка, нахмурившись, раздумывает недолго. Глухой стук ее гулко отдаляющихся каблуков отчего-то ощущается раздражающимся фактором.

Когда мы остаёмся одни, Итан уверенно переступает грань, где два посторонних человека уже не так бесконечно далеки друг от друга.

— Ты испугана, — ни капли сомнения в его голосе. Он меня совершенно точно узнал. — Не волнуйся.