- Кукла Ульяна – мама куколок Нюси и Люси. Она любит их, они любят ее. Куколки сегодня не играли и соскучились.
Глава 23
Люся оттопырила губку.
- Мама Люси и Нюси – Маша! – заявила она.
Малышка посмотрела на мою женщину серьезно. Как будто выжидая, что же та ответит.
- Уля тоже может быть мамой Нюси и Люси, - Ульяна тряхнула куклой, - она тоже может их любить.
Люся замотала головой.
- Так не бывает! Ульяна – мачеха. А мачехи злые.
Нюська погрустнела и была готова разреветься. Я уже подумывал зайти в детскую, но тут заговорила Ульяна.
- Мачехи бывают злые и добрые. Также как все люди. Злые ругают своих приемных детей, не пускают их на бал, выгоняют зимой в лес. А добрые очень любят своих новых деток, играют вместе с ними, смеются. Ведь с куклой Ульяной Нюсе и Люсе всегда было весело?
Люська прищурилась. В маленькой головке с розовым бархатным бантом шел мыслительный процесс. Тут меня уже чуть смех не разобрал, хотя момент был ответственный. Нюся смотрела на сестру. Потом повернула личико к Уле, та ей улыбнулась.
Дочка тоже хихикнула.
- Ульяна, давай играть?.. – сказала она.
Малышка двинулась к Уле с пупсом, о чем-то защебетала. Наверное, ее игрушка заговорила с Улиной.
Я чуть не присвистнул. В этой паре всегда заправляет Люсинда, а тут Нюська продемонстрировала собственное мнение. Люся пока сидела в сторонке.
Завязалась игра, суть которой я понимал слабо. Похоже, они что-то там готовили все вместе. Люда робко присоединилась к сестре и Ульяне. Ох, не знаю как насчет всей войны, но маленькую битву моя женщина выиграла.
Я был готов аплодировать ее терпению.
Правда позже вечером нервы Ульяны сдали. Васькой после кинотеатра занималась Дайана, а Уля сама решила уложить двойняшек. Может, все же опасалась няни, или хотела подольше побыть с малышками. Но вернулась из детской она грустной.
Я лежал на кровати, пытался читать какую-то модную книгу, время от времени глядел в смартфон. Но не мог сосредоточить внимание. Когда любимая вошла ко мне, раскрыл объятья. Уля прилегла ко мне на грудь, замерла.
Через несколько секунд я понял, она плачет.
Меня как будто по рукам и ногам сковало, а язык вообще перестал работать. Слезы этой женщины на меня действуют по-особенному.
- Прости, - пробормотала через какое-то время Ульяна, - мне очень их жаль.
Я отмер, погладил ее затылок. Черт, с меня никакущий утешитель! И это не тот случай, когда просто нужно раскидать обидчиков.
- С девочками будет все хорошо, - только и мог сказать я.
Ульяна всхлипнула.
