Мачо чужой мечты

А битва становилась все масштабнее. В конце концов журналисты самым решительным образом потребовали от главного редактора «Трепа» выдачи Рольфа.

«Печатное издание обязано отвечать за действия своего сотрудника, — гласило заявление, которое подписало более сотни работников газет, радио и телевидения, — свобода слова не означает свободы убивать, в Уголовном кодексе есть статья о доведении до самоубийства. Имеем ли мы моральное право сообщать о глубоко интимных подробностях личной жизни человека? Каковы этические нормы современной журналистики?»

Владелец «Трепа» попытался отбиться, но его жалкие оправдания вроде того, что Рольф является внештатным сотрудником и его никто из членов редколлегии в глаза не видел, вызвали еще больший гнев окружающих.

И в конце концов случилось то, чего боялся Коэн.

В один далеко не прекрасный день «Желтуха» вышла с огромной «шапкой» на первой полосе. «Культурный убийца», — кричали крупные буквы, внизу красовались две фотографии Юли. На одной Чупинина предстала в своем официальном виде, безукоризненно причесанная, одетая в офисный костюм, с милой улыбкой на лице.

На другой была запечатлена она в вытянутом свитере и драных джинсах, левая рука ее сжимала открытую бутылку пива, а правая демонстрировала миру поднятый вверх средний палец — вульгарный жест, отлично знакомый большинству населения земного шара."

"Коэн чуть не скончался, увидев «фотовыставку». Где корреспонденты «Желтухи» раздобыли второй снимок, он не знал, Чупинина никогда не позволяла себе появляться на людях в подобном виде.

Владимир опрокинул в рот содержимое фужера и мрачно завершил рассказ:

— Вот такая история.

— Очень неприятно стать участником подобных событий, — вежливо отреагировал я, с нетерпением ожидавший, когда Коэн выговорится, — к сожалению, иногда журналисты перегибают палку, в погоне за сенсацией забывают о живых людях.

— Да что ты понимаешь! — горько воскликнул Коэн. — А вот я понял, но поздно! Знаешь, почему я злился на Юльку? Завидовал ей! Она намного талантливее других! И столько мне хорошего сделала! Давно хочется позвонить Чупининой и сказать: «Давай забудем прошлое, начнем жизнь сначала, я очень люблю тебя».

Я и правда люблю ее, но теперь уже ничего поделать нельзя.

— Что мешает вам снять трубку и осуществить желание?

— Юлька исчезла, — после небольшой паузы пояснил Владимир. — Без следа, никто ее найти не смог, испарилась, как и не было.

— Чупинину можно понять, — кивнул я, — думается, карьера в журналистике для нее закончена.