Онлайн-библиотека книг
— Вот оно как, — неожиданно сказала Маша, — а еще велят думать, что Бог добрый. Нет уж, возьмется кого извести, в покое не оставит, разобьет, чисто скорлупку. Я от Руфьки ухожу, устала от ейных капризов. Долго терпела, но таперича терпелка лопнула, и страшно, аж жуть! Деньги ваши нам пригодятся с мужем, зарегистрируемся, и смоюсь, еще обвиноватят.
— В чем же вас упрекнуть можно? — без всякого интереса полюбопытствовал я.
Маша неожиданно сжалась в комок.
— Захочут — найдут, — мрачно ответила она, помолчала и добавила: — Вон у Руфьки недавно серебряный кубок сперли из буфета.
Я кивнул:
— Спасибо вам.
— Так деньги нужны, — пожала плечами Маша, — вы… того… самого… ежели случится чаво, скажите: «Ейная домработница мне все про Светку растрепала.
— Не совсем понял, кому и почему я должен делать сие заявление?
— А спросит хто, ему и заявьте, — туманно пояснила Маша, — мне скрывать неча. Руфька в последнее время ваще опсихела, тишком, молчком, сидит в темноте. Видать, с головой беда. Ей верить не надоть, а я че знала, то и натрепала, тайн хранить не умею, так и знайте, у прямых людей двойного дна не бывает, наивность предполагает болтливость…
Оборвав себя на полуслове, Маша вылезла из машины и вразвалочку заторопилась к подъезду.
Я слегка удивился последнему заявлению домработницы: на самом деле, человек, обладающий наивностью, не способен хранить секреты, выбалтывает их не по злобе, а от прямоты характера. Не зря ведь народ придумал пословицу про простоту, которая хуже воровства. Только Маша вначале показалась мне именно такой личностью, полуграмотной особой с корявой речью, и вдруг почти философские размышления!
В специальной подставке, прикрепленной на торпеде, начал попискивать мобильный, я схватил трубку.
— Иван Павлович, — недовольно воскликнула Нора, — ты где?
— Во дворе дома Гиллер, уже сел в машину, скоро буду, — ответил я, мгновенно забыв о странностях в поведении Маши.
— Жду, — коротко бросила Элеонора и отсоединилась.
Глава 28
Не успел я войти в подъезд, как ко мне со всех ног бросился охранник.
— Иван Павлович! Ну никак не подходит!
Я вздрогнул.
