Мацзу (СИ)

Воду на огне немного не доводят до ста градусов, а до состояния «шум ветра в соснах». Сперва женщина ополоснула ею чайник и чашки, а потом засыпала заварку, встряхнула несколько раз и только потом залила горячей водой и сразу вылила. Первая не в счет. Для второй воду лила с большей высоты, чтобы «подышала». Заваривала не дольше минуты. После чего налила в две высокие чашки, накрыла каждую более низкой и широкой и ловкими движениями перелила напиток из одних в другие. Обе пары на блюдцах поставила перед нами.

Моя шанхайская подруга научила меня в двадцать первом веке, что надо поблагодарить, стукнув три раза по столику согнутыми указательным и средним пальцами.

Этот обычай уже существует в Южном Китае. В Северном в семнадцатом веке меня не поняли, а в двадцать первом догадались, где меня угощали этим напитком раньше. Вроде бы всего один незначительный жест, а в узких темных глазах старика, словно затуманенных прожитыми годами, которые раньше смотрели сквозь меня, никчемного гвайлоу, вдруг появился живой интерес. После того, как я поднял верхнюю узкую чашку, понюхал аромат, кивнул, одобряя, после чего посмотрел на цвет напитка в нижней, кивнул еще раз, а потом, отпив пару маленьких глотков, и в третий раз. Эти жесты не были обязательными, но, надеюсь, мне простят небольшую вольность.

Старик тоже постучал — понюхал-посмотрел-отпил и, поставив чашку на блюдце, сказал:

— Мой внук Пын говорил, что ты очень культурен для гвайлоу, а я ему не поверил. Теперь понял, как сильно ошибался.

— Я всего лишь недостойный ученик великого древнего народа! — продолжил я удивлять.

Бао Ки впервые за нашу встречу улыбнулся. Раньше он был слишком смурным для китайца.

— Ты из рода Чингизидов? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Не совсем, только по женской линии, — честно ответил я и рассказал «родословную» своих путивльских сыновей.

Сомневаюсь, что старик знает, где Путивль, а где Западная Европа и Северная Америка, откуда я как бы приплыл, и что я всего лишь отец тех, кто женат на потомках Чингисхана, но тоже ведь родственник ему.

— Как твой предок попал на службу к хуанди Канси? — задал он следующий вопрос.

В ответ я рассказал, как сам бежал от гнева французского правителя и как служил у китайского.

— А как сам оказался здесь? — был третий вопрос.

Я выложил версию об отце и сыне, мечтавших разбогатеть в этих водах с помощью своей шхуны.

— Мы подумали, если наш предок стал здесь богатым, вдруг и нам повезет⁈ — закончил я свой рассказ.

— Возможно, тебе повезет.