Мадам будет в красном

Эксперт это заметил и велел вам позвонить.

– И кто там потерпевший? – уточнил Зубов, которому страсть как не хотелось снова выходить на мороз после долгого и тяжелого рабочего дня. То есть выходить-то хотелось, вот только ехать он был склонен к Анне, а не на место происшествия.

– Некий Егор Ермолаев, – ответил дежурный, и Зубов с Лавровым как по команде вскочили со своих мест и, накинув куртки, опрометью метнулись к двери.

* * *Экспертиза показала, что у автомобиля Егора были подрезаны тормозные шланги. Утром он приехал в больницу на дневное дежурство, то есть на тот момент автомобиль еще не был выведен из строя.

А вечером, сдав смену, поехал домой. Как сказали коллеги, парень очень спешил – на утро следующего дня у Ермолаева был назначен экзамен, и парень собирался всю ночь готовиться.

Тормоза отказали, когда он выехал за пределы поселка, в котором располагалась психбольница. С одной стороны, дорога там уже была широкой, и это позволило развить приличную скорость, а с другой – имелся крутой поворот, и именно перед этим поворотом Егор нажал на педаль тормоза слишком резко.

"

"Тормозные шланги лопнули, машина не останавливалась, парень растерялся, а впереди маячил железнодорожный переезд, закрытый перед проходящим поездом. Чтобы избежать столкновения, как с поездом, так и с другими машинами, Ермолаев вывернул руль и направил машину в кювет. Однако из-за наледи на обочине дороги ее понесло. Автомобиль врезался в бетонную стену, которая тянулась вдоль дороги, и практически сложился пополам.

Чтобы достать Егора, пришлось разрезать машину автогеном.

Правда, по счастливой случайности парень был еще жив, хотя и лежал сейчас в реанимации областной клинической больницы в состоянии комы. Допросить его было невозможно.

– Примем за данность, что шланги перерезали днем, когда он был на дежурстве. Точнее, при свете дня на это вряд ли кто-то решился, а вот между пятью часами вечера, когда большинство персонала уходит домой, и двадцатью часами, когда закончилась смена самого Ермолаева, уже достаточно темно для того, чтобы разобраться с машиной, особо не привлекая ничьего внимания.

Помнишь, нам Олимпиада Бердникова рассказывала, что из окон отделения парковку не видно. Да и не освещается она, – задумчиво сказал Лавров, когда на следующий после аварии день они с Зубовым сидели в своем кабинете и кисло смотрели на все распухающую папку с уголовным делом, которое полнилось потерпевшими, но все еще было крайне далеко от разгадки.