Мафия

— Кормушки не хотят лишиться-Видя, что обстановка накаляется, партийный секретарь обратился к Грише:

— Ваши предложения по кандидатуре товарища Крутикова?

— Против! — рубанул рукой воздух мой напарник. — Категорически!

После него слово взял ветеран нашей автоколонны Пономаренко. Он давно был на пенсии, но, состоя у нас на партучете, не пропускал ни одного собрания.

— Товарищи, — начал он, — тридцать лет крутил я баранку такси. Не скрою, были и у нас рвачи, были и хамло. Но то, что творится нынче, — просто ни в какие ворота не лезет.

Зал притих, а ветеран продолжал:

— Давеча ко мне сестра прилетела погостить. Старушка совсем, ноги не ходят. Три часа, — он потряс пятерней, — простояла в очереди на такси в аэропорту. Цельных три часа! Брали только со стороны. Уж когда расплакалась, диспетчер сжалился, посадил. Стыдно, братцы!

— А не фанатазирует ваша сестрица? — выкрикнули из зала.

— Кабы так, — вздохнул Пономаренко. — Сам позавчера так и не дождался у Центрального рынка вашего брата. Одних деловых сажаете.

Зал зашумел, засвистел. Но кое-кто поддержал ветерана. Председательствующий еле успокоил страсти и заметил:

— Товарищ Крутиков не может отвечать за каждого нечестного работника.

— Какой же он тогда руководитель! — развел руками Пономаренко. — А еще навострился в парламент! Я бы такого депутата…

Его сменила Катя Балясная. И, не успев взойти на трибуну, громко проговорила:

— Вот что. Я выдвигаю альтернативную кандидатуру.

— Кого? — спросил удивленно председательствующий.

— Захара Петровича Измайлова! — выпалила Катя. Ее предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Меня оно, наверное, поразило больше всех.

— Во дает! — громко сказал кто-то. — Его же разжаловали из прокуроров…

— И из партии исключили, — добавил другой.

— Во-первых, не исключили, а ушел сам, — поправила Балясная. — В знак протеста против несправедливости.

«Господи, откуда ей известно? — мелькнуло у меня в голове. — Ведь ни с кем в таксопарке не делился»,

— А потом, — продолжала Катя, — среди народных депутатов СССР уже есть и разжалованные и исключенные.

Прежде чем включить мою фамилию в список для голосования, потребовали, чтобы я выступил со своей программой.

Не скрою, здорово колебался: взять самоотвод или…

«Была не была!» — взыграл вдруг во мне боевой дух.