Мафия

Ни в манерах, ни в словах не было ни тени превосходства, этакой столичности, которые не преминут выказать иные работники, прибывшие из Москвы…

— Ну что ж, — сказал я, — засучивайте рукава и, как говорили в старину, с богом…

— Вы, в курсе дела Киреева?

— В самых общих чертах.

— Шмелев ознакомит вас основательно. С Николаем Павловичем еще не общались?

У меня на столе лежала местная газета с очерком о Шмелеве. Я дал ее гостю. Чикуров внимательно прочел очерк, вернул газету.

— Вы знаете, Игорь Андреевич, для нас эта публикация в какой-то степени праздник.

Сами знаете, как в последнее время пресса пишет о нашем брате. Даже Генерального прокурора не жалуют…

— Гласность, — усмехнулся Чикуров.

— Но почему-то однобокая. Это… — ткнул я пальцем в газету, — исключение. А ведь есть отличные работники, которые заслуживают, чтобы о них знали люди.

Мне хотелось дать понять следователю из Москвы, как я отношусь к Шмелеву. Вопрос о нем тоже, видать, беспокоил Игоря Андреевича.

— Захар Петрович, я что-то не понимаю.

 — Чикуров снова взял в руки газету. — Судя по статье, Шмелев, как говорили раньше, маяк. Бери и представляй к ордену. Но как это все воспринимать в свете дела Киреева?

Честно говоря, я сам находился в довольно щекотливом положении.

— Поймите меня правильно, — продолжал Чикуров. — Да и не люблю я недомолвок… Откуда взялось, что Шмелев необъективен?

— Буду и я откровенен. Считаю, что обвинять Николая Павловича в предвзятости по этому делу нет никаких оснований.

— Жалуются, — кивнул я.

 — Но, по-моему, нам к этому не привыкать, ведь мы не деньги, чтобы всем нравиться.

— А сам Шмелев что? — допытывался Чикуров.

— Трудно ему. С одной стороны, после публикации в газете петь бы да плясать от радости… Еще бы! Поздравления сыплются отовсюду. На улице узнают. Даже пригласили в пионерлагерь. Встреча с героем наших дней… А тут — недоверие. Вчера пришел мрачнее тучи.

— Из-за меня? — в лоб спросил Чикуров.

— А кому это было бы по душе? — вопросом ответил я. — Всю жизнь отдать следственной работе и получить такую оплеуху.

Знаете, что он сказал, узнав о вашем приезде? Баба с возу — кобыле легче. Это он о себе. Честно говоря, я Николая Павловича просто не узнаю. Думаю, его можно понять.

Чикуров задумался. Надолго. И неожиданно спросил:

— А уж так ли необходимо отлучать Шмелева от дела?

Ну прямо читал мои мысли!

— Господи, вовсе нет.

— Вот и отлично! Будем работать вместе. Работы хватит на двоих.

Чикуров снял гору с моих плеч.